Almaty SuperSki без вывода земли из нацпарка: Ержан Еркинбаев – о новом проекте на Кок-Жайляу

Проект горнолыжного курорта на Кок-Жайляу спустя 10 лет вернулся в повестку под названием Almaty SuperSki. В интервью BES.media главный исполнительный директор Kazakh Tourism Development Ержан Еркинбаев рассказал, почему его решили возродить, как будет использоваться земля нацпарка, возможна ли вырубка деревьев, кто вложится в отели и почему название курорта ещё могут изменить.

Проект и управление

– Проект горнолыжного курорта на Кок-Жайляу появляется не в первый раз. Прошлый – отменили. Почему решили вернуться к этой идее и в каком году начал готовиться Almaty SuperSki?

– Да, первый проект был 10 лет назад. По всем параметрам, экологическим, климатическим, географическим, Алматы – прекрасное место для развития горного курорта "Кокжайлау". Позже эту идею остановили и вновь вернулись к ней в прошлом году, когда была создана компания Kazakh Tourism Development. Компания была создана в структуре холдинга "Байтерек", и её проектом является развитие Almaty SuperSki. Первое заседание совета директоров было в 2025 году. В мае выразили инициативу на выездном совещании в Алматы, и позже, осенью, состоялся первый совет директоров, где уже утвердили.

– Почему изначально проекты внутри развития Алматинского горного кластера разделили? Что побудило выделить Кок-Жайляу в отдельный проект?

– Разработка комплексного плана развития Алматинского горного кластера – это поручение 2024 года. В то время проект Almaty SuperSki ещё не стоял на повестке дня. Поэтому комплексный план разработали и утвердили без Almaty SuperSki. Слушания проводятся отдельно по требованиям законодательства.

Я, тогда ещё будучи вице-министром туризма и спорта, участвовал в разработке программы "Комплексный план развития Алматинского горного кластера", и тогда уже мы обсуждали, как будет развиваться. Программа состояла из нескольких разделов, и это был чистый план к реализации акиматом города Алматы. Из-за важности проекта на Кок-Жайляу совет директоров компании лично возглавляет премьер-министр. Все вопросы обсуждаются непосредственно с ним. Это говорит о том, что важность реализации проекта и соблюдение всех не только норм, но и мнений общества и науки – на очень высоком контроле.

– Когда по прошлому проекту было судебное разбирательство с ТОО "Геодата Плюс", были претензии по сокрытию документов, подрядчиков, субподрядчиков. Потом появилась информация, что проект SuperSki – плагиат? Это действительно так?

– Всё в открытом доступе: мы выложили материалы, которые в рамках проекта должны обсуждаться. Да, это проектные решения, которые были 10 лет назад. Проект не изменился практически. Он плюс-минус такой же. Тот проект прошёл экспертизу, получил все заключения. ТОО "Геодата Плюс" было разработчиком проекта, а заказчиком был акимат, который за эту работу и заплатил. Когда было принято решение вернуться к развитию проекта Кок-Жайляу, эти проектные решения акимат нам передал. Мы имеем полное право их использовать, поскольку акимат за эту работу рассчитался и имеет на неё полные права.

– А что с подрядчиками и субподрядчиками?

– Подрядчики – однозначно. Они будут определяться целым нормативно установленным конкурсом. Мы не отдадим весь проект в одни руки, мы его делим на пакеты. Неправильно отдать канатные дороги какому-то строителю, поэтому мы выделяем их в отдельный пакет и разыгрываем конкурс между производителями канатных дорог. И производителю говорим: "Ты нам построишь под ключ, отдашь от этой канатной дороги ключи, и вот тогда твоя работа завершена". Если речь идёт про итальянский Leitner или австрийский Doppelmayr, то эти производители понимают, что их столетняя репутация лежит в этой канатной дороге. И чтобы он понимал, что это должно быть построено с качеством Австрии, Италии или Франции. Мы хотим проект Кок-Жайляу реализовать так, чтобы все были довольны – переживающие сегодня учёные, мы, бизнес и все, кто участвует в этом процессе.

Земля, нацпарк и экологические риски

– Насколько верно утверждение, что проект Алматинского горного кластера и SuperSki разделили из-за того, чтобы не показать полную картину нанесения экологического ущерба?

– Это абсолютно ложное утверждение и не имеет под собой никаких аргументов. Какая разница? Горы приблизительно одинаковые и там, и там. Разделив два проекта в разные документы, мы не делаем одну территорию более приоритетной, а другую –менее.

– Как будет происходить аренда земли нацпарка? На сколько лет, какая стоимость аренды? Есть ли особые условия?

– На наш взгляд, очень серьёзной ошибкой прошлых лет было то, что под этот проект первым делом землю вывели из состава особо охраняемых природных территорий национального парка и передали ТОО "Кок-Жайляу" на баланс. Это и возмутило широкий пласт представителей общества, что, в принципе, справедливо. То есть тысячу гектаров земли выводят из национального парка и передают какому-то ТОО. А там уже, что это ТОО со стопроцентным участием государства, никого не волновало. Поэтому сейчас, реализуя этот проект, мы однозначно договорились, что земля выводиться из национального парка не будет. Она даже передаваться в аренду не будет, даже при том, что Kazakh Tourism Development – это на 100% квазигоскомпания. Тем не менее передаваться в аренду не будет. Мы реализуем этот проект совместно по договору о совместной деятельности с национальным парком. Статус природоохранной земли меняться не будет.

И вот как раз таки, когда говорят: "Почему вы не построите этот большой курорт в Каскелене или в Тургене?" –помимо того, что это невыгодно из-за больших вложений в инфраструктуру и так далее, серьёзным фактором является то, что там подходящие для горного курорта земли относятся к землям экологической стабилизации и к заповедной категории земель. Поэтому мы категорически против того, чтобы менять категорию земель, для того чтобы реализовать какой-то коммерческий или инфраструктурный проект.

– Что значит совместное использование земли?

– Это равное партнёрство с очень чёткой регламентацией условий совместного использования земли. За сохранность, за пожарную безопасность, за безопасность и биоразнообразие животного мира и пресечение браконьерства – эти все функции остаются у министерства экологии. Более того, есть перечень условий, когда они могут расторгнуть этот договор. Прав, естественно, больше у них. У нас есть права строить инфраструктуру туристическую, проводить сети, канатные дороги и возводить необходимые объекты для развития туризма. И есть чёткая оговорка о том, что невозможно и исключается строительство частных вилл, коттеджей, домов.

– В каком случае они могут расторгнуть договор?

– Там большой перечень. В том случае, если мы грубо нарушаем экологические нормы, грубо нарушаем сами условия договора. Там беспрекословно. Сейчас есть договор землепользования, когда обращаешься в национальный парк, и он на условиях конкурса ту или иную землю, которая подходит по категории по их генеральному плану, может тебе дать в аренду. Вот там приблизительно точно такой же перечень – ни шагу вправо, ни шагу влево. Если выбросы и так далее, то договор моментально расторгается. Просто обычный арендатор имеет правоустанавливающие какие-то документы на эту землю, а в нашем случае мы не являемся арендаторами, мы в какой-то категории землепользователей, но договор называется "о совместной деятельности".

– Значит, на том участке, где будет реализован Super Ski, вполне можно вырубку вести?

– Не вырубку вести, а развивать туризм. Вырубку вести – для этого тоже нужен научный подход. Просто так зайти и пилить лес никто не позволит. Не то что население, закон не позволит. Поэтому если для реализации проекта будет необходима вырубка леса, то она должна быть научно обоснована и с дальнейшим применением определённых мер – компенсационная высадка, по возможности пересадка и так далее.

– Акимат Алматы говорил, что дорога на Кок-Жайляу будет асфальтированной, а что с дорогами внутри курорта? Их тоже будут асфальтировать?

– Большая часть пеших троп, наверное, будет без асфальта. Хотя, например, США в национальных парках асфальтируют дороги. Но мы бы не хотели так, поэтому заасфальтируют только основные подъездные пути – к службам спасения. Мы договорились, что будут располагаться и республиканский оперативно-спасательный отряд, и пожарное депо, и вертолётная площадка, и Центр медицины катастроф, и так далее. К ним, да, асфальтированный подъезд, буквально пара километров. А внутри курорта асфальтированных дорог не хотелось бы иметь.

– Так чем отделают внутри?

– Пешие тропы и тропинки – там есть много технологий. Там есть и древесная, есть и те, что щебёнкой покрываются. А где-то ставятся металлические и деревянные ступеньки, укладываются тропы. Сами горнолыжные склоны никогда не покрываются ничем. Они должны быть возвращены в максимально быстрый короткий период времени в первоначальный вид. То есть задернованы, засажены культурой, растениями правильными, чтобы размывов не было.

– Ранее упоминалось, что влияние на флору и фауну исследуются научными институтами. Вы считали, сколько краснокнижных растений попадает в зону строительства?

– Сейчас по растениям ещё отчет ещё добивается, его итоги мы обязательно покажем. А по деревьям – на нашей территории краснокнижных нет под демонтаж. Я сейчас не говорю про автомобильную дорогу или про АГК. Только про SuperSki. Необходимую площадь сноса деревьев мы ежедневно пытаемся сокращать, чтобы даже при том, что нет краснокнижных, всё равно вырубки леса было как можно меньше.

– И через сколько лет? Сколько времени закладывается на восстановление?

– По-разному. Когда я работал в Алматы, застал ураган, тогда в горах повалило очень много деревьев. Мы видели, что есть и столетние, и 150-летние. Я думаю, что в алматинских горах деревья более или менее ровесники. От этого надо отталкиваться, думаю. Примерно это время.

– Если проект экологически безопасен и основан на международном опыте, почему он уже второй раз встречает сопротивление со стороны экологов и экспертов? Пытались ли вы с ними встречаться, разговаривать, презентовать проект?

– Я исторически со многими из них знаком. Я тоже алматинец и так же, как они, переживаю за свой город. Я много делал и продолжаю делать для Алматы и никогда не хотел бы, чтобы кто-то или что-то испортило наш город.

Мои контакты у них есть, мы встречаемся, когда это возможно. Но у разных людей разные мотивации. Кто-то искренне переживает, у кого-то не хватает информации, кто-то напуган прошлым опытом. Десять лет назад людям говорили, что тысячу гектаров земли выведут, там построят виллы и всё обнесут забором – после такого обычный человек, конечно, будет переживать. Моя мама, например, тоже переживала. Многие мои друзья были против. Сейчас часть из них уже поддерживает проект.

Туризм, транспорт и поток гостей

– Перейдём к туризму. Будет ли Алматы готов принять такое количество туристов? Сколько туристов вы ожидаете при лучших прогнозах и справится ли город?

– Мы всегда придерживаемся консервативной линии в заявлениях. Говорим, что с открытием нашего курорта и Алматинского горного кластера в целом, если приедет миллион новых иностранных туристов, это даст экономике Казахстана около миллиарда долларов ежегодно. Это тот ориентир, который мы для себя ставим.  

Справится ли Алматы с миллионом? Думаю, к тому времени справится. Администрация города взяла правильный курс на открытие большого количества мест размещения разного уровня. Ежегодно открываются новые отели, поэтому с миллионом туристов город должен справиться.

Если говорить о пропускной способности всего Алматинского горного кластера, включая Almaty SuperSki, то зимой у нас смогут комфортно кататься около десяти тысяч лыжников в день. Есть куда развиваться. Но строить нужно с запасом, чтобы не проводить каждый год длительные, шумные и грязные строительно-монтажные работы в алматинских горах и на территории нацпарка.

– На презентации в "Атамекене" звучала цифра – около восьми тысяч новых номеров. Уже сейчас большая нагрузка на транспорт. Вы ожидаете, что к моменту запуска проекта эти вопросы будут решены?

– У города и акимата Алматы есть чёткий план по решению транспортных вопросов. Я не знаю последних решений и приняты ли они, но обсуждались разные варианты. Например, был документ на уровне ТЭО о том, чтобы для облегчения движения по проспекту Достык построить альтернативную канатную дорогу на Кок-Жайляу из города.

Также была идея выделенной линии по проспекту Достык для общественного транспорта. Однозначно должны быть несколько точек сбора в городе с комфортными шаттлами, оборудованными для горнолыжного снаряжения. Оттуда люди смогут беспрепятственно добираться до "Медеу", а дальше уже расходиться по трём направлениям. Такие идеи есть, но, думаю, этот вопрос правильнее задать акимату. Они точнее прокомментируют, как собираются его решать.

– Инвестиции привлекает ваша компания. Инвестору наверняка будет важно, доедут ли туристы до курорта, на сколько дней приедут лыжники. Учитывалось ли это? 

– По "Шымбулаку" цифры мы точно знаем. Сейчас "Шымбулак" посещают примерно два миллиона человек: около полутора миллионов приезжают по канатной дороге, ещё около полумиллиона приезжают на такси или доходят пешком. Можно посмотреть и ежедневные, и даже ежечасные потоки – это несложно. Данные по "Шымбулаку" у нас есть, и по своему проекту у нас тоже есть определённые прогнозы. Но как будет решаться транспортно-логистический вопрос города – это не наша зона влияния, мы таких решений не принимаем. Мы можем только советоваться с городом и просить, чтобы к моменту реализации двух проектов – по нашим прогнозам, оба должны открыться в 2029 году – транспортный вопрос был решён.

У проекта, который реализует акимат города, есть много вариантов подъезда: со стороны Талгара, Бесагаша, из разных ущелий. Можно будет добраться до "Медеу" канатными дорогами и обратно выехать на канатках. У Almaty SuperSki автомобильная дорога будет только одна – Навои, Дулати. Это тупиковая дорога. Даже несмотря на то, что акимат сейчас готовит её расширение, пускать туда частный транспорт будет невозможно. Она должна быть предназначена исключительно для общественного транспорта и спецслужб жизнеобеспечения.

Основной транспорт будет идти с "Медеу": большие кабины примерно на 35 человек будут довозить людей от "Медеу" до плато Кок-Жайляу. Но до самой станции "Медеу" всё равно нужно будет добраться по проспекту Достык, который не является широкой магистралью.

– Изучалось ли на этапе подготовки проекта, что нужно иностранному туристу от Кок-Жайляу и Almaty SuperSki? Что можно предложить помимо отеля, кафе и горнолыжки? Будет ли там место для малого бизнеса?

– Безусловно, пункты проката, магазины, сувенирные лавки, фестивали, ярмарки, MICE-мероприятия и форумы – всё это будет делаться руками малого и среднего бизнеса. Мы всегда говорим, что работа курорта откроет около пяти тысяч рабочих мест с учётом всего, что будет там происходить.

Иностранному туристу нужны пологие и удобные трассы, чтобы он мог приехать с семьёй. Нужны красивые виды и доступность ледников – это у нас есть. Нужны хорошие условия, не обязательно дорогие, но качественные: SPA-отели и другая инфраструктура на самом курорте. И самое важное – рядом находится мегаполис с очень развитой туристической корзиной. Это тоже будет привлекать. Человек может приехать не только ради горных лыж, но и запланировать несколько дней на музеи, театры, красивые парки, шопинг с системой Tax Free, этнический туризм, Чарын и многое другое.

– Уже обсуждались предварительные цены на ски-пассы и канатные дороги? С учётом инфляции, удорожания электричества и других факторов расчёты делались?

– К моменту открытия стоимость ски-пасса, конечно, подорожает – и у нас, и во всём мире. Думаю, на "Шымбулаке" и на других курортах она тоже вырастет. Но мы точно не будем дороже, чем "Шымбулак" сегодня. Сейчас самый дорогой ски-пасс на "Шымбулаке" – в выходной или праздничный день на весь день – стоит около 20 тысяч тенге. Даже с учётом того, что курорт откроется в 2029 году, мы не закладываем стоимость выше этой.

Более того, у нас, вероятно, будет серьёзная тарифная сетка. Она должна предусматривать бесплатный доступ для многих категорий граждан и доступную стоимость для казахстанцев. Есть законодательные ограничения: мы не имеем права одну и ту же услугу продавать иностранцам дороже, а казахстанцам – дешевле. Но мы будем искать решение, чтобы у казахстанцев был комфортный доступ. Дети однозначно должны кататься бесплатно.

– Из чего будет складываться общий возврат инвестиций?

– Если говорить о горнолыжном курорте, основной доход – это абонементы, то есть ски-пассы. Но есть и сопутствующие услуги: прокат, инструкторы, питание. Курорт также зарабатывает на рекламе, проведении мероприятий, аренде. В нашем случае ещё будут доходы от инвесторов, которые будут управлять отелями.

Инвестиции, отели и модель собственности

– Что планируется в рамках Almaty SuperSki? Будут ли внутри строиться отели? Какие ожидаются цены? Сейчас средний стандарт стоит около 45-55 тысяч тенге, премиум-сегмент – 80-100 тысяч. Для иностранцев это может быть приемлемо, а казахстанцам жить в палатках?

– Мы приступаем к пересмотру концепции, которая была разработана 10 лет назад. В том числе это касается набора отелей. Возможно, та концепция уже неактуальна, и в неё действительно нужно внести изменения, чтобы на курорте были варианты размещения на любой вкус и бюджет. В те годы, возможно, закладывались более дорогие, люксовые решения. Тогда проекты часто рассматривались, как говорится, на широкую ногу. Сейчас мы будем говорить о том, что каждый должен найти там место по карману.

Раньше предусматривалось шесть-семь отелей, будем это пересматривать. Конечно, там не должно быть всё уровня Ritz-Carlton или пятизвёздочного Hilton. Должны быть и небольшие решения, и бутик-отели, и наверное, большой доступный отель для широкой аудитории. Очень важно предусмотреть апарт-отельные решения, чтобы семья могла остановиться в одном номере, а не снимать четыре отдельных. Иначе отдых действительно станет неподъёмным.

После того как мы утвердим концепцию деревни и по возможности облегчим её, мы ещё обсудим это с обществом и покажем, какой она будет и как будет выглядеть. Сейчас мы говорим только о том, что это будет не больше 20 гектаров. Но всем, конечно, интересно, что именно будет внутри этих 20 гектаров.

– Какие-то работы уже ведутся? Запущен ли механизм инвестиций, вложил ли кто-то уже живые деньги?

– В коммерческую инфраструктуру – нет. Коммерческая инфраструктура будет строиться исключительно на частные инвестиции. Мы не хотим развивать её ни за счёт средств холдинга "Байтерек", ни тем более за счёт бюджетных денег. Это справедливо. Государство должно вкладываться только в горную и горнолыжную инфраструктуру.

– Сколько уже вложили в проект?

– Пока это проектно-изыскательские работы, а они не требуют таких больших средств. Сама стройка ещё не началась. Мы приняли решение не начинать строительно-монтажные работы до общественных слушаний и до обсуждения с общественностью. Это правильное решение. Соответственно, деньги на стройку не тратились. На сегодня средства были потрачены только на разработку проектно-сметной документации. Это нормативная стоимость, небольшие деньги – примерно один-два миллиарда тенге.

– На этапе подготовки проекта уже были встречи с потенциальными инвесторами? Презентовали ли им проект, изучали ли заинтересованность?

– Мы считаем, что инфраструктура такого уровня, такая локация и такая дестинация как Алматинский горный кластер вместе с политикой страны по открытию воздушных направлений, режимом Open Sky и увеличением числа стран с безвизовым въездом в Казахстан, – всё это говорит о том, что распределить 20 гектаров под частные инвестиции и семь отелей среди инвесторов не составит труда.

Мы не приступали к этому, потому что нужно определить правильный и справедливый механизм, чтобы все имели возможность участвовать. Найти кулуарно семь инвесторов и просто раздать им семь отелей – нет, в таком виде делать эту работу мы не будем.

– А как сделать справедливо? 

– Сейчас мы вместе с архитекторами разделим деревню, эти 20 гектаров, на участки, условно говоря, на лоты, исходя из потребностей рынка. Нужно будет определить, сколько там будет доступных отелей, в какой градации, сколько будет дорогих и люксовых отелей. Мы сделаем единый мастер-план, как всё должно выглядеть. Основная концепция – чтобы человек мог подъехать к крыльцу отеля на лыжах. Это формат Ski-in/Ski-out.

Кроме того, должен быть единый архитектурный стиль, чтобы это не выглядело, как барахолка. У нас есть плохие примеры в других нацпарках, когда курортная зона выглядит именно так. Когда по каждому лоту будут чёткие параметры, тогда мы, вероятно, обратимся к какой-то открытой площадке. Возможно, это будет площадка министерства иностранных дел или Kazakh Invest. Возможно, мы внутри своей структуры создадим открытую площадку. Но это точно будет открытое и справедливое предложение – не кулуарный конкурс.

– На сколько лет заключат договор с будущими строителями отелей?

– Мы ещё думаем над этим. Раньше была практика давать землю на 49 лет с правом продления. Наверное, это справедливо, потому что отель быстро не окупается. Если дать короткий срок, мы просто не найдём правильных инвесторов. Скорее всего, это должно быть что-то в районе 49 лет. Сейчас, насколько я понимаю, максимальный срок аренды земли – 25 лет. Но для такого проекта это мало.

– А что будет потом? Например, прошло 49 лет, сменилось поколение, бизнесом управляет уже сын инвестора. Он говорит: "У меня закончился договор аренды, теперь я хочу купить то, что построил мой отец". Сможет?

– Земли национального парка не отчуждаются. Если бизнесмен сможет продлить отношения, если законодательство того времени будет это предусматривать, и он останется собственником своего строения, то почему нет? Пусть продолжает работать. Но отчуждать землю, то есть продавать её, – неправильно.

– Есть практика выкупа апартаментов, например в Грузии: человек покупает апартаменты, может сдавать их как номера. Будут ли исключать такие моменты?

– Если вы имеете в виду апарт-отели, то это очень правильная практика, если регламентировать минимальное количество ночей, на которое объект обязан сдаваться. Главное, не допустить самой страшной проблемы горнолыжных курортов, которая была допущена на "Шымбулаке": строительство частного жилья. Потом собственники сами не приезжают, коттедж стоит закрытым. Это плохая практика, её называют "холодные койки" – Cold Beds. Поэтому если это апарт-отель, а не частная вилла, то концептуально это правильная идея.

– А как это может быть реализовано юридически? В Грузии апарт-отели не стоят в заповедной зоне, человек имеет полное право собственности и передаёт апартаменты в доверительное управление. Здесь кто будет управлять?

– Мы тоже не строим курорт в заповеднике. Это важно. У нас не заповедная зона, а зона нацпарка, где разрешено развитие туризма. Во-вторых, если мы придём к концепции апарт-отелей, то это будет строгая договорённость с покупающей стороной. Определённое количество дней номер должен сдаваться как отельный, и администрировать это будут отельный менеджер или управляющая компания.

Я понимаю, что в Казахстане институт права собственности закреплён на уровне Конституции, и собственник жилья может распоряжаться им по своему усмотрению. Но вместе с этим есть и принцип свободы договора. Если две стороны договорились, то в будущем спор будет рассматриваться уже в рамках этих договорённостей.

Сервис, эксплуатация и поведение туристов

– Как непосредственно в SuperSki будет организован сервис? Сейчас многие иностранцы сталкиваются с тем, что персонал не знает ни троп, ни языка. Будут ли специально нанимать и обучать людей, чтобы такого не было?

– Если мы говорим о сервисе в местах размещения, то одним из критериев или требований будет наличие опыта у оператора отеля. Даже если у инвестора есть большие деньги, без опыта управления отелем он туда не зайдёт. Нам не нужны отели с сервисом на недостаточном уровне. Либо инвестор заходит в партнёрстве с опытной сетью, которая будет управлять объектом, либо сам является управленцем с опытом. Это касается и SPA-отелей, и бутик-отелей, и других объектов.

Если говорить о работе самого горнолыжного курорта, есть разные подходы. Некоторые страны на старте нанимают опытных международных управленцев, потом учатся у них и перенимают опыт. Например, "Шымбулак" долго управлял курортом сам, а сейчас нанял международную компанию и передал ей управление. Мы будем рассматривать оба варианта: либо привлечь международного оператора, либо заранее обучить и подготовить свои кадры. Потому что 60 километров трасс – это серьёзный большой курорт, примерно в четыре раза больше "Шымбулака". Мы уже разговариваем с акиматом о том, чтобы выделить гранты и к открытию курорта подготовить команду людей, которые будут обучены и гарантированно обеспечены работой.

– Сервис – это ещё и уборка. Если будет горная деревня, тропы и толпы туристов, там нужно будет убирать мусор. Кто будет этим заниматься?

– Мы всегда говорим, что курорт займёт 1022 гектара. Но это, конечно, не значит, что вся эта территория будет плотно застроена и залита бетоном. Деревня займёт 20 гектаров внизу, канатные дороги и склоны сами по себе занимают немного. Остальное – это велосипедные и пешие тропы.

Всё, что будет в рамках нашего курорта, мы будем обслуживать сами. Уже есть некоторые идеи. Например, сейчас мы вместе с одним спонсором строим за его счёт две альтернативные пешие тропы на Кок-Жайляу самого высокого стандарта. Мы могли бы построить их и передать нацпарку, чтобы инспекторы убирали. Но мне кажется, это неправильный подход. Мы договорились со спонсором, что создадим сообщество, которое будет зарабатывать на каких-то услугах и за счёт этих средств содержать тропы и убирать мусор. Это касается внешних троп.

Внутри курорта мы сами организуем обслуживание, особенно внутри деревни. В отелях, если это будут опытные сетевые операторы, они сами будут содержать прилегающую территорию в порядке.

– В Европе человек сдаёт пластиковую бутылку в автомат и получает за это монетку. Можно ли внедрять такие идеи, чтобы приучать людей не мусорить?

– Это очень реализуемо. В Германии, например, это уже настоящий тренд. Есть даже люди, которые собирают пластиковые бутылки и за счёт этого могут несколько раз в день поесть. Думаю, такую систему легко реализовать. Но главной целью должно быть не то, чтобы кто-то собирал за людьми бутылки и получал за это деньги, а чтобы люди в принципе перестали их бросать. Нужно довести до понимания, что бросать бутылку в горах так же неправильно, как у себя дома.

Это отдельное направление, и оно реализуемо достаточно быстро. Думаю, нужно несколько лет, чтобы изменить культуру. В тех ущельях, где мы когда-то были инициаторами идеи открытия туристских визит-центров, мусора стало заметно меньше. Там уже нет шашлыков, непотушенных костров и такого отношения к природе. Это не только моё наблюдение – даже одна очень критически настроенная журналистка писала об этом в соцсетях, и я был приятно удивлён.

– Вы сказали, что на курорте будут проходить мероприятия. В каком формате? Будет ли для них выделена специальная зона? Одна или несколько?

– В горнолыжной терминологии есть "площадка выката" – место, куда обычно съезжаются туристы. Она находится между деревней и склоном. Во французской терминологии это называется Front de neige. Зимой это удобный, очень пологий выкат. А летом это большая площадка для разных активностей. У нас она будет достаточно широкой – протяжённостью около 250 метров. Летом там можно проводить, например, фестиваль ремесленников, когда мастера со всего Казахстана приезжают на недельный фестиваль. Это может быть фестиваль бардовской песни, Наурыз, концертный формат и другие мероприятия.

Хороший пример – Давос. Есть один крупный экономический форум, но до и после него проходит множество небольших мероприятий, обсуждений, pre-party и after-party. Вся эта форумная активность Давоса формирует около 25% регионального валового продукта. Нам важно, чтобы летом курорт не стоял пустым. Есть примеры, когда горнолыжные курорты работают только зимой, а летом закрываются и консервируют общепит и инфраструктуру. У нас так не будет. Зимой будут соревнования, летом тоже будут соревнования разного уровня. Кроме этого, будут фестивали, концерты разных форматов, деловые и бизнес-форумы.

– А как быть со звуком от мероприятий, которые будут проводить? Он может пугать животных.

– Нужно соблюдать допустимый уровень децибелов. Если зоологи скажут, что можно такой-то уровень, значит, нужно будет его соблюдать. Я был в Норвегии, а Норвегия – это фактически страна-нацпарк, где везде природа и животные. Но там проводят рок-концерты в каньонах и горах. Наверное, существуют требования, которые нужно соблюдать, и при их соблюдении мероприятия проводить можно. Фейерверки я бы, например, не запускал. А фестиваль айтыса – почему бы нет.

Общественные слушания и открытость к диалогу

– Во время общественных слушаний допускаете ли вы возможность нулевого варианта – то есть отмены проекта? Или такая возможность вообще не рассматривается?

– Мы всё-таки думаем, что рассуждающих и благоразумных людей больше, чем тех, кто в погоне за хайпом, криком, провокациями или нарушением общественного порядка может добиться того, чтобы общественные слушания не состоялись. Мы надеемся, что основная масса людей придёт за информацией, а не за эмоциями и провокациями.

– Если кто-то захочет получить углублённую информацию, вы будете готовы её предоставить?

– Я сам лично всегда готов предоставлять любую информацию. И у нас вся документация, все решения и заключения будут в открытом доступе. Мы не повторим ошибку десятилетней давности. Мы не те, кто на грабли наступает бесконечно. Поэтому зачем нам нужно ещё раз разозлить всех?

– А из-за ошибок прошлого проект теперь называется Almaty SuperSki, а не Кок-Жайляу? Почему изменили название?

– Не из-за этого. Название Almaty SuperSki предлагалось ещё и тогда, десять лет назад, как и Almaty Mountain Resort, и Kok-Zhailau. Много было вариантов. Потом решили, что "Кок-Жайляу" тяжело будет для иностранных туристов, и решили назвать тем, что им легко будет произносить. В Италии есть Доломиты, у них есть горнолыжка Dolomiti Superski. Ну и решили, давайте у нас будет Almaty SuperSki. Не самое подходящее название, на мой личный взгляд. И нейминг – тоже вопрос, который мы будем ещё обсуждать.

– То есть в перспективе название может измениться?

– Я думаю, оно изменится.