"Безопасность людей – наш главный приоритет", – Дилан Морган, вице-президент Chevron Eurasia
После серии атак на Каспийский трубопроводный консорциум вопрос устойчивости главного экспортного маршрута Казахстана стал особенно актуальным. Через КТК транспортируется более 80% казахстанской нефти с Тенгиза и других месторождений на мировые рынки. Тогда как альтернативные маршруты могут принять лишь часть объёмов и заметно уступают консорциуму по мощности. В интервью BES.media вице-президент Chevron Eurasia Дилан Морган рассказал об усилиях компании по защите права Казахстана на беспрепятственный экспорт и объяснил, почему бесперебойные поставки из Новороссийска важны для глобального энергобаланса.
– Дилан, с учётом запуска Проекта будущего расширения (ПБР) на Тенгизе добыча существенно выросла. Готов ли КТК принять увеличившиеся объёмы нефти?
– Проект будущего расширения сегодня работает на полной мощности. КТК способен принять и транспортировать весь объём казахстанской нефти – включая добычу в рамках ПБР, действующие производственные объекты Тенгиза и объёмы партнёрских компаний. Необходимое расширение пропускной способности КТК было завершено до выхода проекта на полную мощность, поэтому инфраструктура была готова к росту объёмов.
До запуска ПБР мы завершили CPC Debottlenecking Program – проект по устранению ограничений пропускной способности КТК. Инвестиции в расширение транспортной мощности стали своего рода подготовительным этапом к росту добычи. Мы должны были заранее убедиться, что система сможет принять дополнительные объёмы. Это было принципиально важно: было бы бессмысленно увеличивать добычу, если затем не иметь возможности транспортировать нефть.
– Кто финансировал расширение КТК?
– Финансирование проекта осуществлялось всеми акционерами консорциума пропорционально их долям.
– После серии инцидентов на объектах Каспийского трубопроводного консорциума, связанных с безопасностью отгрузки, Казахстан был вынужден снизить план добычи нефти на 2026 год. Как вы оцениваете эти события с точки зрения устойчивости КТК?
– Сегодня мы, откровенно говоря, оказались между двумя геополитическими конфликтами. Один из них связан с ситуацией вокруг Украины, другой происходит южнее Казахстана. Это значительно усложняет обычную работу и создает дополнительные риски. За более чем три года, что я нахожусь в нынешней должности, геополитическая нестабильность остаётся частью нашей повседневной реальности. И то, что система продолжает работать без серьёзных перебоев, – заслуга всех участников процесса.
Если учесть, что более 80% казахстанской нефти транспортируется через КТК в Новороссийск, становится очевидно, насколько сложна ситуация. Этот маршрут проходит непосредственно через регион конфликта. Тем не менее с точки зрения надёжности трубопровод остается достаточно устойчивым. Конечно, нас огорчают любые перебои. Но в случае инцидентов наш первый вопрос – в безопасности ли люди. Второй – не пострадала ли окружающая среда. И только после этого мы оцениваем состояние активов и думаем о восстановлении производства.
Все стороны – Казахстан, акционеры КТК и партнёры – заинтересованы прежде всего в безопасной и надежной работе инфраструктуры. Вместе мы ищем решение: как быстро после серьёзного сбоя можно возобновить транспортировку. Надёжный экспорт критически важен для Казахстана и всех инвесторов, включая Chevron как долгосрочного партнёра государства. Это серьёзный вызов, но мы справляемся.
– Что делает Chevron, чтобы минимизировать последствия подобных инцидентов и обеспечить надёжность транспортировки казахстанской нефти?
– Chevron ведёт диалог с широким кругом участников, находящихся по разные стороны конфликта включая правительства США и европейских стран. Мы напоминаем всем: Каспийский трубопроводный консорциум не имеет никакого отношения к геополитическим противостояниям. Это суверенное право Республики Казахстан и её народа – беспрепятственно поставлять энергоресурсы на мировой рынок, где они необходимы. Страна обеспечивает около 1% всей мировой добычи нефти, поставляемой на рынок, и это значимая часть глобального энергетического баланса.
– Если КТК столкнётся с серьёзными ограничениями, существуют ли альтернативные маршруты для экспорта казахстанской нефти?
– Возможности для перенаправления части объёмов существуют и эти варианты постоянно рассматриваются с учетом риска возникновения ограничений. Но реальность такова, что на данный момент сопоставимой по мощности с КТК альтернативной инфраструктуры не существует.
Есть маршрут Атырау – Самара, связанный с российской трубопроводной системой, направления в Китай и возможность транспортировки нефти через Каспийское море. Но у каждого из этих маршрутов есть ограничения. Они могут использоваться для перемещения определённых объёмов в случае проблем с КТК, однако речь не идёт о значительных масштабах. Ни один из этих маршрутов не способен принять весь объём казахстанской нефти или даже большую его часть по сравнению с КТК.
– Chevron также владеет 18-процентной долей в Карачаганакском месторождении. Как развивается этот актив?
– Хотя Chevron не является оператором этого проекта, мы очень довольны инвестициями и созданной ценностью. В последнее время основное внимание на месторождении уделялось проектам, направленным на повторную закачку газа в пласт для поддержания давления и повышения нефтеотдачи. Карачаганак демонстрирует хорошие производственные результаты. Мы удовлетворены развитием актива и рады оставаться его инвестором.
– После инцидентов на Тенгизе изменились ли подходы к ESG и безопасности?
– Наши принципы неизменны: защита людей и окружающей среды. Это главные приоритеты везде, где работает Chevron. В начале года действительно произошло несколько инцидентов, в том числе с электроснабжением. С операционной точки зрения это, безусловно, стало разочарованием. Но самое важное, что никто из рабочих не пострадал, не произошло никаких разливов и не нанесён вред экосистеме.
Мы стремимся к тому, чтобы каждый сотрудник Chevron, подрядчик и посетитель мог безопасно завершить рабочий день и вернуться домой целым и невредимым. Это касается всех аспектов нашей деятельности. Так было всегда и так будет всегда. Это единственное, что имеет значение. Всё остальное – вторично.
Экологическая ответственность также остаётся неотъемлемой частью работы компании. Мы продолжаем искать способы сокращения выбросов, повышения энергоэффективности и снижения воздействия на окружающую среду.
– Как Chevron использует искусственный интеллект, большие данные и машинное обучение? Можно ли говорить о переходе компании к Индустрии 4.0?
– Этот вопрос сейчас чрезвычайно актуален. Наш генеральный директор Майк Вирт неоднократно говорил о том, что Chevron должна стать лидером в использовании искусственного интеллекта и аналитики данных. Эти технологии позволяют быстрее и точнее решать сложные производственные задачи. И мы стараемся использовать их как можно шире.
На нефтегазовом производстве цифровизация имеет прямое практическое значение – безопасность. Чем больше рутинных и рискованных задач мы передаем алгоритмам, тем меньше людей подвергается опасности. Мы активно внедряем дроны, робототехнику и системы удаленного видеомониторинга для инспекции сложных узлов. Машины обучаются мыслить и анализировать информацию с датчиков, позволяя предупреждать аварии и исключать человеческий фактор в потенциально опасных зонах. Таким образом, мы одновременно сохраняем эффективность работы и снижаем риски для людей.
– В Австралии вы курировали проекты по улавливанию и хранению углерода (CCS). Насколько реально применять подобные технологии в Казахстане?
– Технологии улавливания и хранения углерода могут быть применимы и в Казахстане, но многое зависит от налоговых и нормативно-правовых условий. Для реализации таких проектов необходима соответствующая нормативная база, взаимодействие с государственными органами и надёжная система контроля безопасности. Если регулирующие органы и правительство создадут необходимые условия, такие проекты можно будет реализовать.
Есть и другие способы сокращения выбросов парниковых газов – от природных решений, таких как посадка деревьев, до повышения энергоэффективности и внедрения новых технологий. Например, тепло, которое при работе оборудования обычно теряется, можно улавливать и использовать повторно. Это позволяет эффективнее расходовать энергию и одновременно сокращать выбросы в атмосферу.
У Chevron есть соответствующий опыт и необходимая экспертиза для применения таких технологий. Мы уже делали это в других странах и были бы рады в будущем стать партнёром, если появятся подходящие условия и возможность применить этот опыт.
– Дилан, каким вы видите будущее нефтегазового рынка? Может ли геополитическая нестабильность отразится на стоимости нефти?
– Если бы я мог точно предсказывать цену на нефть, то, вероятно, уже был бы очень богатым человеком. Но если говорить о фундаментальных факторах, главное, в чём нуждается мировой рынок, – это стабильность. К сожалению, мир часто недооценивает её значение. Уже существуют конфликты и напряжённость вокруг важнейших транспортных маршрутов. Когда они накладываются друг на друга, рынок становится гораздо менее предсказуемым. Нестабильность приводит к колебаниям цен и усложняет поставки.
Я надеюсь, что все эти конфликты как можно скорее завершатся и мир сможет вернуться к стабильным потокам через Черное море и Ормузский пролив, чтобы мировой рынок получал необходимые объемы. Энергия должна свободно перемещаться из регионов с избытком предложения, туда, где ощущается дефицит. Для этого транспортные маршруты должны оставаться открытыми. Если они закрыты или ограничены, вся глобальная логистика становится дороже и сложнее.