Бесплатно, но поздно: почему казахстанцы собирают деньги на лечение рака
Лечение рака в Казахстане формально бесплатно, но семьи пациентов всё равно открывают сборы и уезжают в зарубежные клиники. BES.media поговорил с родственниками онкопациентки, врачами и экспертами, чтобы понять, где система помогает, а где люди теряют время – на диагностике, в очередях, поиске препаратов или попытках получить лечение быстрее.
Почему платно в Индии, а не бесплатно в казахстане
Семья пользовательницы Threads Фаризы готовится ко второму этапу лечения её мамы. В начале 2025 года у прежде здоровой и крепкой женщины начали сохнуть губы, появились боли в спине и резко снизился вес.
"Нас направляли к разным врачам, но диагноз никто не ставил. В итоге мой брат, врач, сам нашёл причину и поставил диагноз", – вспоминает дочь пациентки.
У женщины диагностировали рак лёгких с метастазами. Семья решила пройти лечение в Индии, так как слышала о высоком уровне онкологической помощи в этой стране. Там пациентке провели биопсию и несколько генетических исследований, чтобы уточнить диагноз. После этого ей назначили 18 курсов химиотерапии. Во время лечения возникли осложнения – появились проблемы с оттоком желчи.
Казахстанские специалисты считали, что ситуацию будет сложно исправить. Однако индийские врачи смогли установить стент и стабилизировать состояние пациентки. По словам семьи, лечение за рубежом проходило под постоянным контролем врачей.
"В Индии проблем практически не было. Они были очень профессиональны, всё делали вовремя. Самые большие трудности у нас были с финансами – брали кредиты, занимали деньги", – рассказала Фариза.
Лечение в Индии уже обошлось в 20 млн тенге.
"Собрали примерно 5-6 млн тенге. Эти деньги ушли на первые этапы лечения. Остальное покрывали за счёт кредитов и собственных средств", – сказала собеседница.
В июле маме Фаризы снова предстоит поездка в Индию. Там она пройдёт обследование, после которого врачи определят дальнейшую тактику лечения.
Семья готовится к новым расходам. По предварительным расчётам, следующий этап терапии обойдётся в 10 млн тенге. Возможная операция в эту сумму не входит.
Не обязательно ехать за границу
Экс-директор Казахского НИИ онкологии и радиологии Диляра Кайдарова считает, что казахстанцам не обязательно ехать за границу для лечения рака.
По её словам, в Казахстане есть почти все современные методы лечения онкологических заболеваний. Врачи используют международные протоколы, разработанные вместе с зарубежными экспертами.
Кайдарова также отметила, что даже в регионах есть новое оборудование для современной лучевой терапии. Главная проблема – нехватка кадров.
"Наибольший дефицит кадров сегодня наблюдается в районах. По нашим расчётам, стране необходимо около 100 районных онкологов и специалистов, которые работают на первом уровне оказания помощи и ведут приём в поликлиниках. Для решения этой задачи уже обучаются 90 резидентов, которые готовятся именно для работы в первичном звене. Если говорить о втором уровне – в областных онкологических центрах, – здесь также сохраняется нехватка врачей-химиотерапевтов, маммологов и онкологических хирургов. Сейчас действуют программы резидентуры по химиотерапии и маммологии, а хирурги сначала получают базовую хирургическую подготовку, после чего специализируются в онкологии".
Но не все молодые специалисты готовы ехать работать в отдалённые районы. Поэтому их приходится дополнительно мотивировать.
"Мы активно работаем над привлечением молодых специалистов в регионы. Для этого проводились ярмарки вакансий, на которых руководители управлений здравоохранения областей лично представляли программы поддержки и рассказывали о преференциях для молодых врачей. Например, наши выпускники, которые поехали работать в Жамбылскую область, получили служебное жильё и заработную плату в размере около 700 тысяч тенге. Сегодня практически каждая область разрабатывает собственную программу поддержки и мотивации кадров, чтобы обеспечить медицинские учреждения необходимыми специалистами", – рассказала Кайдарова.
Почему появляются сборы
Комментируя сборы средств на лечение онкобольных в соцсетях, Кайдарова отметила, что на этом могут зарабатывать отдельные организации.
"Ребёнок лежит с родителями. К ним приходит какая-то компания и предлагает собрать деньги на лечение. Мы начали разбираться, опрашивать родителей, есть ли претензии к лечению. Как правило, претензий нет. Но под детей часто организуются специальные кампании по сбору средств", – сказала она.
Диляра Кайдарова признаёт, что в системе есть и другие проблемы. Одна из них – доступ к новым препаратам.
В мире постоянно появляются новые таргетные и иммунные лекарства, но некоторые из них пока не зарегистрированы в Казахстане. По словам Кайдаровой, в таких случаях поддержку оказывал фонд "Қазақстан халқына". Он финансировал закупку инновационных препаратов для лечения редких форм рака.
"Мы выявляем у пациента определённую мутацию, но препарат для её лечения может быть ещё не зарегистрирован в Казахстане. В таких случаях большую помощь оказывал фонд "Қазақстан халқына". Хотелось бы, чтобы финансирование для пациентов с редкими опухолями и дальше продолжалось через этот фонд", – подчеркнула она.
Вопрос доверия
Директор Международного онкологического центра томотерапии Umit Ержан Шаяхметов считает, что одна из причин зарубежных сборов – недоверие к отечественной медицине. Есть и объективные случаи, когда речь идёт о редких или особенно сложных диагнозах.
"Я думаю, такие сборы чаще объявляют пациенты, которые планируют лечение в Южной Корее, Турции и других странах. Там лечение, как правило, платное".
По его словам, рост статистики по раку не всегда означает, что ситуация резко ухудшилась. Заболевания стали чаще выявлять из-за развития скринингов, КТ, МРТ, ПЭТ-центров и другого оборудования.
"Рак будет из года в год расти в зависимости от оснащённости медицинских организаций. В последние годы в столице каждая клиника оснащена современным оборудованием – компьютерной томографией, МРТ, ПЭТ-центрами. В областных городах это тоже развивается, а в районных больницах уже появляются новые технологии", – отметил он.
Насколько сильна система в Казахстане
Директор Бюро по изучению рака, международный эксперт Илья Тимофеев считает, что в сравнении с рядом стран СНГ поддержка онкопациентов в Казахстане выглядит достаточно сильной. Он отметил наличие государственной системы помощи и подходы, которые в целом соответствуют международным стандартам.
"Во-первых, здесь действует государственная система здравоохранения, которая оказывает поддержку пациентам. Во многих странах региона, например, в Грузии или Узбекистане, такой системы в сопоставимом виде нет. Во-вторых, применяемые подходы и рекомендации в целом соответствуют международным стандартам", – пояснил Тимофеев.
При этом, по его словам, не все препараты и терапевтические возможности, доступные в США или других странах, зарегистрированы или покрываются в Казахстане. Основные методы лечения и первая линия терапии доступны, но ресурсов всё равно не хватает.
"Лекарства очень дорогие: лечение одного пациента может стоить около 10 тысяч долларов в месяц, и обеспечить всех пациентов невозможно. Поэтому система вынуждена расставлять приоритеты", – рассказал Тимофеев.
Именно это, по мнению эксперта, часто становится одной из причин благотворительных сборов.
Как ИИ помогает онкологии
Илья Тимофеев отметил, что маршрут пациента во многих странах устроен похоже: сначала обследование, затем направление к профильному специалисту – химиотерапевту, хирургу или лучевому терапевту.
"То есть глобально всё то же самое. Но опять же есть свои нюансы: где-то быстрее, где-то медленнее. В каждой стране есть то число дней, когда он должен обследоваться, и так далее".
Лучше всего, по мнению эксперта, онкопомощь организована в Западной Европе. В пример он привёл Швейцарию, где лечение проходит быстро и полностью покрывается системой здравоохранения.
Отдельно Тимофеев говорит о роли искусственного интеллекта. По его словам, пациенты уже используют нейросети для поиска информации, а врачи могут применять ИИ как инструмент поддержки решений в сложных случаях.
"Для международного издания я готовил список из десяти главных изменений, которых мы ожидаем в этом году. Одно из них связано с искусственным интеллектом. Во многом он будет брать на себя функции врача: пациенты уже сейчас получают информацию через ИИ, такие системы как ChatGPT. Второй важный вопрос: как искусственный интеллект может помочь самому врачу", – пояснил Тимофеев.
По его словам, ИИ способен быстро обрабатывать большие объёмы данных, в том числе по редким опухолям, а также помогать в поиске новых лекарств и методов лечения.
Что говорят в минздраве
В минздраве рассказали, что работают над улучшением бесплатной онкологической помощи и видят ощутимые результаты. В 2025 году пятилетняя выживаемость пациентов выросла с 56 до 65%, охват лучевой терапией – с 57,6 до 65%, а уровень ранней диагностики – до 34,6% против 33,3% в 2024 году.
В ведомстве признают, что проблемы с ожиданием обследований и лечения сохраняются. Среди основных причин называют перегруженность оборудования, нехватку онкогинекологов, радиологов и химиотерапевтов, а также поломки аппаратов лучевой терапии.
Чтобы сократить сроки диагностики, в стране работает система "зелёного коридора". Она позволяет пациентам с подозрением на рак проходить обследования вне общей очереди – в течение 18 рабочих дней. Также власти обещают дооснащать онкоцентры современным оборудованием и расширять доступ к препаратам.
Сборы в соцсетях минздрав объясняет несколькими причинами: желанием пациентов лечиться за рубежом, покупкой препаратов, которые ещё не зарегистрированы в Казахстане, и расходами, не входящими в бесплатный пакет. Это, например, проживание родственников, перелёты, услуги переводчиков и другое сопровождение.
"Сборы часто связаны с обращением в зарубежные клиники по собственной инициативе пациентов", – пояснили в минздраве.
Лекарства и перебои
Отдельно в минздраве рассказали о лекарственном обеспечении онкобольных. Препараты закупают централизованно через "СК-Фармацию". При дефиците лекарства перераспределяют между регионами или проводят внеплановые закупки. Также действует механизм персонифицированной закупки: заявку формируют под конкретного пациента с указанием ИИН.
В министерстве сообщили, что в онкоцентрах должен быть минимум двухмесячный запас препаратов. Возникающие перебои в ведомстве объясняют логистическими трудностями и задержками поставок со стороны зарубежных фармкомпаний.
Почему пациенты перепроверяют диагнозы
Вопрос доверия к казахстанской онкологии в министерстве называют "умеренно стабильным". Там утверждают, что более 80% пациентов проходят лечение внутри страны и не выезжают за рубеж. А желание перепроверять диагнозы за границей чаще связано с психологической потребностью получить второе мнение.
"Основным барьером остаётся синдром недоверия к первичному звену здравоохранения – поликлиникам. Из-за этого пациенты нередко стремятся перепроверять диагнозы и назначения. При этом на уровне республиканских центров доверие значительно выше: к специалистам, работающим в крупных онкологических учреждениях, таких как КазНИИОиР и ННОЦ, пациенты, как правило, относятся с высоким уровнем доверия", – пояснили в министерстве.
Что ещё меняется
В минздраве также сообщили, что продолжают развивать высокотехнологичную помощь. В 2025 году в Астане открылся первый в Центральной Азии центр протонной терапии.
Кроме того, в регионах устанавливают новые линейные ускорители, аппараты КТ, МРТ и ПЭТ/КТ. В 2025 году современным оборудованием оснастили 252 медорганизации в 18 регионах страны.
Ещё одно направление – приглашение зарубежных хирургов в Казахстан вместо отправки отдельных пациентов за границу. В министерстве называют это системой inverted-квот: иностранные специалисты проводят сложные операции внутри страны и одновременно обучают казахстанских врачей.
По итогам 2025 года смертность от онкологических заболеваний в Казахстане составила 62,3 случая на 100 тысяч населения. Это ниже планового показателя. Самыми распространёнными видами рака остаются рак молочной железы, лёгких, колоректальный рак и рак желудка.
"Если бы мы не улетели в Турцию, мы бы его потеряли"
Позитивные представления врачей о развитии онкологической службы в Казахстане бывшего сотрудника МЧС Иманжана Аттарова не воодушевляют. У мужчины диагностировали рак ректосигмоидного соединения IV стадии с метастазами в печень и лимфоузлы. До болезни он 11 лет работал в системе ЧС: девять лет – в ДЧС Акмолинской области и два года – в ДЧС Астаны.
Семья считает, что стандартного лечения в Казахстане оказалось недостаточно, поэтому в феврале 2026 года открыла сбор средств, а в марте отправила Иманжана на лечение в турецкую клинику Medical Park в Анталье.
Как поставили диагноз
По словам сестры Иманжана Ажар Аттаровой, первые жалобы на самочувствие появились у брата в июне 2025 года. В поликлинике ему поставили диагноз "панкреатит" и назначили лечение. За месяц улучшения не было.
В августе 2025 года Иманжан прошёл полное обследование в госпитале ДЧС Астаны. После колоноскопии диагноз изменился: рак ректосигмоидного соединения IV стадии с метастазами в печень и лимфоузлы.
Ажар связывает заболевание брата со службой в системе ЧС и воздействием дыма и продуктов горения.
"Развитие онкологического заболевания стало прямым следствием токсического воздействия дыма и продуктов горения в период несения службы. Попадание опасных веществ в организм привело к поражению и последующему возникновению злокачественного новообразования", – рассказала она.
Как проходило лечение в Казахстане
В сентябре Иманжана прооперировали в многопрофильном медицинском центре в Астане. После операции начались курсы химиотерапии. Лечение проходило по схеме без круглосуточного стационара: пациенту вшили порт, подключали систему, после капельницы отправляли домой на три дня, а затем он должен был приехать, чтобы систему сняли. По словам Ажар, брат тяжело переносил лечение.
"Эти все три дня он просто лежит пластом, его рвёт, он ничего абсолютно не ест, даже воду не мог пить. Мы к врачам обращались, к медсёстрам, чтобы его там положить, чтобы они за ним наблюдали, противорвотные делали, но это вообще никак не помогало", – сказала Ажар.
Семья просила оставить Иманжана под наблюдением, но, по словам Ажар, им отвечали, что мест в стационаре нет. Приоритет отдавали возрастным пациентам и иногородним.
После пятого курса химиотерапии Иманжану назначили шестой курс уже в таблетках. После приёма восьми таблеток ему стало хуже: усилилась сыпь, температура то поднималась, то падала, участилось сердцебиение.
Почему семья решила искать лечение за границей
Ажар считает, что брату не хватило более полного обследования и постоянного наблюдения. По её словам, семье не предложили сразу пройти ПЭТ-КТ, хотя при таком исследовании можно увидеть метастазы.
"Если бы можно было сделать ПЭТ-КТ сразу – на нём видны метастазы, – а ему делали отдельно МРТ головы, КТ малого таза. Хотя бы если бы предложили пройти его на платной основе, мы бы прошли всё это, но ничего не было", – отметила Ажар.
В феврале 2026 года после приёма препарата "Зелбораф" состояние Иманжана резко ухудшилось.
"Он мне уже говорит: "Мне плохо совсем, я, наверное, скоро уйду", – вспоминает сестра.
После этого семья открыла сбор средств. Рассматривали разные страны – Индию, Китай, Японию и Турцию. По словам Ажар, выбор остановили на турецкой клинике Medical Park в Анталье, потому что там дали бесплатную консультацию с профессором через переводчика и предложили расширенную диагностику.
Как лечили в Турции
В марте Иманжан вместе с младшим братом, который сопровождал его в поездке, вылетел в Турцию. По словам Ажар, в клинике сразу сделали ПЭТ-КТ, а затем несколько раз в неделю проверяли анализы крови.
"Как только он прилетел, сразу сделали ПЭТ-КТ, потом каждую неделю проверяли анализы крови, причём по несколько раз в неделю. Он ложился на госпитализацию на три дня, в остальные дни его обследуют – онкомаркеры, генные анализы, всё расширенно проверяют. Брату после Турции даже страшно ходить в обычную клинику, даже хоть пусть платная будет, но ему страшно туда ходить, потому что наши врачи вообще далеки от турецких", – отметила Ажар.
По расчётам врачей, Иманжану нужно было пройти 12 курсов химиотерапии. Один курс стоил около 2,2 млн тенге. Отдельно семья оплачивала обследования, аренду жилья в Турции – около 400 тысяч тенге в месяц – и питание.
Как заблокировали счёт со сбором
Сбор открыли сразу на нескольких счетах: во Freedom Bank, Kaspi и Halyk Bank. Основные деньги шли через Kaspi, оттуда же семья оплачивала текущее лечение. Счёт в Halyk Bank подключили позже: туда переводили деньги бюджетники – учителя, врачи и коллеги, узнавшие о сборе.
Именно этот счёт банк затем заблокировал. По словам Ажар, поток переводов от разных людей система расценила как подозрительную активность.
"Когда мой счёт заблокировали, я пошла в банк и спросила, что нужно для его разблокировки. Мне ответили: предоставьте документ, на основании которого вы открыли сбор. Но сбор – это самоорганизация, для него нет какого-то специального разрешения. В итоге мне пришлось отправлять скриншоты публикаций в Instagram, медицинские выписки и другие подтверждения того, что человек действительно болеет. При этом у банков второго уровня нет единого стандарта, какой именно документ должен подтверждать законность сбора. Это тоже большая проблема", – вспоминает она.
По словам Ажар, блокировка произошла в момент, когда Иманжан уже лечился в Турции. Если бы у семьи был только один счёт, оплатить клинику было бы невозможно. Разблокировать счёт удалось через звонки в головной офис банка – спустя сутки после начала блокировки.
Сколько удалось собрать
Всего семье удалось собрать 36 млн тенге. Часть денег перечислили родственники, значительная доля пришла от людей, которые узнали, что Иманжан – бывший сотрудник пожарной части. Помогали и бывшие коллеги-пожарные из России. Сбор формально не закрыт, потому что лечение продолжается. Но, по словам Ажар, поступления стали менее активными.
"У нас лечения по факту нет"
После того как Ажар начала публично рассказывать о сборе, к ней стали обращаться родственники других служащих с похожими историями – из Караганды, Астаны и Кокшетау.
Она также рассказала о случае семьи ребёнка с онкологическим диагнозом. Родители повезли его на лечение в Корею. Корейская клиника связалась с казахстанскими врачами, чтобы уточнить наличие аналогов нужных препаратов, и получила положительный ответ. Но когда семья вернулась в Казахстан, в поликлинике им сказали, что препаратов нет.
"У нас лечения по факту нет. И самое страшное – этот негласный стыд: у нас нет того, что есть у них. Человеку, у которого жизнь буквально идёт на счёт дней, приходится ещё и думать о том, что ему будет стыдно просить помощи. Это ужасно", – пояснила она.
Ажар направляла обращения в минздрав и администрацию президента с просьбой пересмотреть протоколы лечения. По её словам, ответ сводился к тому, что государство не покрывает лечение за рубежом, а пациенты должны пользоваться бесплатной медпомощью, доступной в Казахстане.
"Всему виной действующие протоколы. Раньше, например, можно было поддерживать организм глюкозой, а сейчас такой возможности нет. Пациентам дают тяжёлое лечение и при этом не обеспечивают необходимую поддержку. Если бы мы не улетели в Турцию, мы бы просто его потеряли", – считает она.
В каком состоянии Иманжан сейчас
Сейчас Иманжану Аттарову установлена инвалидность II группы. Диагноз – онкологическое заболевание IV стадии с метастазами – остаётся актуальным.
По словам Ажар, у брата есть положительная динамика: метастазы в печени начали уменьшаться. Лечащий профессор турецкой клиники объяснил, что печень способна к самовосстановлению, и после восьми курсов химиотерапии врачи рассчитывают на выход в ремиссию.
Дальнейшее лечение должно пройти в Алматы в клинике "Тау Сункар", которая сотрудничает с турецкой Medical Park. На последние средства от сбора семья купила медикаменты на две химиотерапии стоимостью 4 млн тенге.
История одной правды
В итоге в этой истории нет одной правды. Государство действительно вкладывает миллиарды в развитие онкологической службы, закупает оборудование, открывает новые центры и внедряет современные технологии. Но у семей, которые продают имущество, занимают деньги и собирают миллионы в интернете, тоже есть своя правда. Для человека, которому только что поставили диагноз "рак", не так важно, какой протокол действует и сколько аппаратов появилось в стране. Ему важно одно – получить помощь вовремя. Потому что при онкозаболевании время часто становится самым дорогим лекарством.
