Брак с 16 лет, изнасилование и ВИЧ: что НПО рассказали ООН о правах женщин в Казахстане
Шестого октября 2026 года Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин (CEDAW) проведёт диалог с Казахстаном по шестому периодическому докладу страны. В расписании ООН для Казахстана предусмотрены два заседания – утреннее и дневное. Казахстан направил основной доклад в августе 2024 года. Власти отчитались о выполнении Конвенции за 2020-2023 годы и мерах, которые приняли после предыдущих замечаний CEDAW.
Доклады от НПО
Однако государственный отчёт оказался только первым этапом. В мае 2025 года четыре группы правозащитных организаций направили CEDAW собственные материалы. Они касались сексуального и бытового насилия, ранних и принудительных браков, положения женщин с ВИЧ, женщин, употребляющих наркотики, ЛГБТ-женщин и доступа к правосудию. В июне Комитет опубликовал девятистраничный перечень дополнительных вопросов Казахстану. В нём появились многие из тех же проблем: определение изнасилования через согласие, доказательства сексуального насилия, браки до 18 лет, дискриминация женщин с ВИЧ, доступ феминистских организаций к регистрации и мирным собраниям.
Казахстан ответил на вопросы 20 октября 2025 года. Затем, уже в августе 2026 года, гражданское общество направило ещё два альтернативных доклада непосредственно к предстоящему рассмотрению страны.
Изнасилование: РК считает норму достаточной, НПО – нет
Один из самых подробных альтернативных докладов подготовили Equality Now, фонд Svet, региональная сеть Ray of Light и ассоциация женщин с инвалидностью "Шырак". Авторы сосредоточились на сексуальном насилии, принудительных и ранних браках и доступе пострадавших к правосудию.
Правозащитники напомнили, что ещё в 2019 году CEDAW рекомендовал Казахстану изменить определение изнасилования в статье 120 УК и поставить в центр отсутствие согласия потерпевшей. По оценке авторов альтернативного доклада, эту рекомендацию Казахстан полностью не выполнил. Они также указывают, что закон отдельно не выделяет изнасилование в браке и сохраняет проблемы при расследовании сексуального насилия.
Отдельная претензия касается того, как собирают доказательства. Авторы описывают случаи, когда от потерпевших ждут физических или биологических следов насилия, проводят осмотры девственной плевы, заставляют воспроизводить обстоятельства нападения или сталкивают потерпевшую с предполагаемым насильником.
CEDAW включил эти вопросы в официальный перечень Казахстану. Комитет попросил убрать чрезмерные требования к доказательствам по делам, где физических следов нет, отказаться от принудительного воспроизведения событий, обвинения жертвы, проверки девственности и нарушения её частной жизни. Отдельно Комитет запросил введение определения изнасилования, основанного на согласии.
Казахстан ответил, что действующая статья 120 УК уже соответствует этому подходу. По версии государства, ключевым элементом изнасилования служит отсутствие добровольного и осознанного согласия. Менять определение власти не планируют.
По доказательствам государство также не согласилось с картиной правозащитников. В ответе CEDAW власти указали, что следствие обязано расследовать обстоятельства независимо от наличия телесных повреждений или биологических доказательств, а в качестве доказательств можно использовать показания потерпевшей, психологические заключения и косвенные данные. Этот момент остаётся одним из самых спорных в предстоящем рассмотрении.
Противоречия вокруг брачного возраста
В том же альтернативном докладе Equality Now и казахстанских организаций отдельный раздел посвящён ранним и принудительным бракам. Авторы обращают внимание на исключение в казахстанском законодательстве, которое позволяет вступать в официальный брак до 18 лет. CEDAW тоже поднял эту проблему. Комитет попросил Казахстан устранить законодательные исключения, позволяющие заключать брак до 18 лет, а также объяснить, как власти выявляют ранние и принудительные браки и похищения невест.
Тут в ответе Казахстана появляется явное противоречие. В пункте 7(e) власти сообщили ООН, что в стране "отсутствуют правовые механизмы, позволявшие заключать браки до 18 лет в "исключительных обстоятельствах". Государство также указало, что признаёт только официально зарегистрированный брак.
Однако дальше, отвечая на другой вопрос CEDAW, власти Казахстана описывают другой механизм. В пункте 22(с) указывают, что общий брачный возраст составляет 18 лет, но его разрешено снизить максимум на два года – до 16 лет, при беременности или рождении общего ребёнка с необходимыми согласиями.
Это подтверждает действующий Кодекс "О браке и семье". Статья 10 устанавливает брачный возраст в 18 лет и разрешает регистрирующим органам снизить его максимум на два года при беременности или рождении общего ребёнка.
Получается, что в одном пакете ответов Казахстан пишет и что механизма заключения брака до 18 лет нет, и что есть условия, при которых официальный брак можно зарегистрировать с 16 лет.
Также уже после подготовки альтернативного доклада законодательство о принудительных браках изменилось. Казахстан ввёл статью 125-1 УК о принуждении к вступлению в брак и сообщил CEDAW о наказании до десяти лет лишения свободы в зависимости от обстоятельств. Также власти убрали норму, которая позволяла освободить похитителя от ответственности при добровольном освобождении потерпевшей.
Женщины с ВИЧ: 130 интервью и высокая доля насилия
Отдельный доклад подготовили организации, работающие с женщинами, живущими с ВИЧ. Авторы опросили 130 женщин из Алматы, Астаны, Кокшетау, Павлодара, Талдыкоргана, Темиртау и Усть-Каменогорска. В докладе отдельно отмечают, что выборка изначально состояла из женщин со средним или высоким риском бытового насилия, поэтому полученные проценты нельзя переносить на всех женщин с ВИЧ в Казахстане.
Среди опрошенных 90% сообщили о психологическом насилии, 62% – о физическом, 71% – об экономическом и 38% – о сексуальном. Среди переживших физическое насилие 81% не обращались за помощью. Чаще всего они объясняли это неверием в то, что помощь предоставят, недоверием к системе правосудия, стыдом, страхом огласки и опасениями за собственную безопасность.
Авторы связывают часть проблем со статьёй 118 УК, которая предусматривает ответственность за заражение ВИЧ и постановку другого человека в опасность заражения. По их оценке, агрессивные партнёры могут использовать угрозу обращения в полицию как дополнительный инструмент давления. Доклад также утверждает, что после формального снятия ограничений для доступа женщин с ВИЧ в кризисные центры в 2023 году фактические барьеры сохранились.
Особенно заметный показатель касается репродуктивных прав. Согласно приведённому в докладе исследованию Stigma Index за 2022 год, 15% опрошенных женщин с ВИЧ – 51 женщина – сообщили, что им советовали прервать беременность из-за диагноза. Ещё 7% сталкивались с давлением по поводу способа родоразрешения, 9% – по поводу кормления ребёнка.
Эта цифра позже оказалась прямо в официальном перечне вопросов CEDAW. Комитет попросил Казахстан рассказать, что государство делает для предотвращения репродуктивного принуждения в отношении женщин с ВИЧ, отдельно сославшись на те самые 15%.
Казахстан в ответ сообщил, что Казахский научный центр дерматологии и инфекционных заболеваний предложил исключить ВИЧ-инфекцию из перечня медицинских показаний к прерыванию беременности. То есть в ответе речь идёт о предложении изменить подход, а не об уже завершённой реформе. Государство также сообщило, что в 2025 году обучение по вопросам недискриминации прошли 24 741 медработник, или 14,2%.
Проблемы с ВИЧ сохранились
В августе 2026 года коалиция уже шести организаций представила CEDAW новый документ – о женщинах с ВИЧ, женщинах, употребляющих наркотики, и секс-работницах. Его подготовили Eurasian Women's Network on AIDS, Sex Workers' Rights Advocacy Network, AMAL, Overcoming, Answer-Kazakhstan и Amelia. Этот документ появился почти через десять месяцев после письменного ответа Казахстана, поэтому государство ещё не отвечало на его содержание в рамках этой переписки.
Авторы снова ставят вопрос о статье 118 УК и утверждают, что угрозу уголовного преследования за передачу ВИЧ используют агрессивные партнёры. Они также описывают нарушения медицинской конфиденциальности, принудительное тестирование, давление на женщин по вопросам репродуктивного здоровья и случаи, когда женщине предлагали стерилизацию вместо полноценной помощи во время беременности.
Коалиция также утверждает, что женщины из уязвимых групп сталкиваются с отказами кризисных центров и приютов, а ВИЧ-статус на практике могут рассматривать как медицинское противопоказание к размещению. Это расходится с официальной позицией государства о доступности помощи через кризисные центры и Центры поддержки семьи.
В ответах 2025 года Казахстан сообщил о 30 кризисных центрах. За 2024 год, по данным государства, через них помощь получили 4656 человек, включая 1445 женщин и 3200 несовершеннолетних. Власти также сообщили о 136 Центрах поддержки семьи – 55 городских и 81 сельском – и планах охватить такими центрами все районы страны к 2027 году.
Здесь спор касается уже качества и доступности услуг: государство считает количество созданных механизмов, а авторы свежего альтернативного доклада описывают случаи, когда женщина не может ими воспользоваться.
Проблемы женщин при лечении наркозависимости
Ещё один альтернативный доклад 2025 года подготовили Eurasian Harm Reduction Association, Overcoming, Nursenim и AMAL. Основой стали онлайн-опрос 177 женщин, употребляющих наркотики, фокус-группа и анализ законодательства. Авторы выделяют семь проблем:
- уголовное преследование и полицейский контроль;
- стереотипы;
- насилие;
- доступ к медицине и снижению вреда;
- семейные права;
- трудоустройство;
- участие женщин в принятии решений.
Они отдельно критикуют уголовную ответственность за хранение наркотиков без цели сбыта и отсутствие гендерно-разделённой государственной статистики. В докладе говорится, что среди зарегистрированных людей, употребляющих наркотики, женщины составляют лишь небольшую часть, однако точной оценки общего количества таких женщин нет.
Авторы также указывают на проблемы заместительной терапии. В докладе 2025 года они приводят академическую оценку охвата опиоидной агонистической терапией на уровне около 0,4% и пишут о невозможности продолжать приём метадона в ряде случаев госпитализации. Отдельно говорится об отсутствии налоксона – препарата для экстренной помощи при передозировке.
Свежий доклад 2026 года приводит уже другие данные. На первое июня 2026 года, по данным авторов, под динамическим наблюдением находились 4598 пациентов с опиоидной зависимостью, а поддерживающую терапию получали 378, или 8%. Женщины составляли около 20% участников программы. При этом свежий документ снова указывает на проблему госпитализации. Коалиция утверждает, что женщины, которые получают метадон, могут оказаться перед выбором между стационарным лечением другой болезни и ежедневным посещением пункта заместительной терапии.
В отчёте также говорится о географических и финансовых барьерах для женщин из сельской местности при прохождении судебно-медицинской экспертизы. Эти данные появились уже после письменных ответов Казахстана CEDAW. Можно предположить, что 6 октября у Комитета появится возможность запросить позицию государства по свежим цифрам.
Препятствование регистрации и митингам
Отдельный материал подала Kazakhstan Feminist Initiative Feminita. Организация посвятила доклад дискриминационным стереотипам, терминологии УК, регистрации организаций, свободе собраний и участию женщин в общественной и политической жизни.
Feminita предлагает прямо включить сексуальную ориентацию и гендерную идентичность в перечень защищённых признаков статьи 145 УК и исключить из статей 121-123 УК термины "лесбиянство" и "мужеложство", которые организация считает дискриминационными. Также авторы требуют обеспечить возможность регистрации организаций, защищающих права ЛГБТ-женщин, и проведения ими мирных собраний.
CEDAW включил эти темы в официальный перечень. Комитет запросил информацию о возможном прямом закреплении сексуальной ориентации и гендерной идентичности в статье 145 и об исключении спорной терминологии из статей 121-123. Кроме того, власть Казахстана попросили объяснить, как она устраняет юридические, административные и финансовые барьеры для регистрации таких организаций и отказов в проведении женских маршей.
Казахстан с такой постановкой вопроса не согласился. В письменном ответе власти указали, что статья 145 уже охватывает сексуальную ориентацию и гендерную идентичность через формулировку "по любым иным обстоятельствам". Термины "лесбиянство" и "мужеложство", по мнению государства, используют исключительно для юридической квалификации сексуальных действий, и дискриминационной нагрузки они не несут.
По регистрации организаций позиции расходятся ещё сильнее. Казахстан сообщил CEDAW, что феминистские организации и объединения ЛГБТ-женщин регистрируются по общей процедуре и юридических или административных барьеров для их создания и работы нет. Власти также заверили, что незаконные задержания и преследование активисток не практикуются, а отказы в проведении мероприятий допускаются только по предусмотренным законом причинам.
Таким образом, здесь CEDAW получил две прямо противоположные версии происходящего, которые сможет сопоставить во время диалога с делегацией Казахстана.
Реформы и разрыв между регионами
Второй документ, который поступил непосредственно к сессии в августе 2026 года, подготовил Forum Méditerranéen pour la Promotion des Droits des Citoyens (FMPDC). Организация признаёт реформы Казахстана в гендерной политике, рост участия женщин в общественной жизни и укрепление законодательства. При этом авторы считают, что основные проблемы сосредоточились в практическом применении норм, доступе к защите и различиях между регионами.
FMPDC обращает внимание на доступ к специализированной юридической помощи, необходимость дополнительного обучения судей, прокуроров, адвокатов и полиции и доступность механизмов подачи жалоб.
В разделе о насилии организация предлагает увеличивать количество приютов, психологической и юридической помощи, особенно в сельских и труднодоступных районах. В сфере политики авторы отмечают, что женщины по-прежнему недостаточно представлены на отдельных высших уровнях принятия решений, в том числе в исполнительных органах, государственных компаниях и на должностях с высокой ответственностью.
Такое наблюдение совпадает с контрастом, который виден в самом государственном докладе. На начало 2023 года женщины составляли 55,4% всех госслужащих Казахстана, но среди политических госслужащих – всего 8,1%, а среди сотрудников корпуса "А" – 9,8%.
Спор о зарплатных формулировках
FMPDC также указывает на профессиональную сегрегацию, более слабое присутствие женщин в отдельных стратегических отраслях и на руководящих должностях и сохраняющиеся различия в заработках.
Эту проблему отдельно поднял CEDAW. Комитет запросил меры по сокращению гендерного разрыва в оплате труда, который в перечне вопросов оценивается в 26-28%, и попросил привести законодательство в соответствие с Конвенцией МОТ №100, используя принцип "равное вознаграждение за труд равной ценности". Казахстан ответил, что формулировки "равное вознаграждение за труд равной ценности" и "равная оплата за равный труд" являются синонимами и выражают один принцип недискриминации.
Этот вопрос также может вернуться во время октябрьского диалога, поскольку CEDAW в своём перечне специально разделяет два подхода и просит Казахстан перейти к формулировке Конвенции МОТ.
Что в итоге
Шесть документов не дают единой оценки ситуации. Они работают с разными группами женщин и используют разную методологию. Шестого октября позиции власти и НПО перейдут из письменного обмена в прямой диалог с членами CEDAW. После рассмотрения Комитет подготовит заключительные замечания, тогда станет понятно, какие из поднятых вопросов он сочтёт нерешёнными и какие рекомендации выдаст Казахстану.
