Каспий умирает, а доходы нефтяных компаний растут: кто заплатит за экологическую катастрофу?
О проблемах Каспия известно уже давно, но от политиков пока нет решительных действий и попыток спасти его. Это экологическая катастрофа, которая неизбежно повлияет на благополучие прикаспийских стран. В Казахстане пробить стену молчания пытается организация Save the Caspian Sea во главе с Вадимом Ни. Одна из таких попыток – журнал со скандальной обложкой: мёртвые и задушенные тюлени, доллары, нефтяные следы, надпись Drill, baby, drill ("Бури, детка, бури") и силуэт, сильно напоминающий экс-президента Назарбаева.
Мы поговорили с Вадимом Ни об этой провокационной обложке и борьбе активистов за Каспий.
"Нефть добывают, но мы не стали от этого богаче"
– Вадим, что вы хотели сказать этой провокационной обложкой? Каким был главный посыл?
– Главный посыл, конечно, привлечь внимание к проблеме Каспия. А дальше уже дизайнер постарался использовать разные образы, чтобы создать интригу вокруг этого вопроса.
Есть мнение, что в медийной сфере стоит избегать провокационных месседжей. На самом же деле они работают лучше всего.
Для многих Каспий стал самой большой болью. Море мелеет, гибнет животный мир, почти утеряны осетровые.
Нефть добывают, но мы не стали от этого богаче. По крайней мере в сравнении с другими странами, имеющими такие же большие нефтяные доходы.
– Почему вы выбрали именно такую – художественную интерпретацию проблемы?
– Я думаю, что для людей море всегда имело особенное значение. Оно как живое существо, с которым можно поговорить. И важно, чтобы голос моря звучал. А сегодня море кричит. И этот крик отражает боль людей Каспия.
Сам я человек хладнокровный, мне даже говорят, что я недостаточно эмоционален. Но дизайнеры компенсируют это. Творчество может сказать то, что нельзя сказать прямо. Каждый, кто видит обложку, понимает её по-своему.
– А какую реакцию вы ожидали получить? И получили ли?
– Наш месседж нужно было довести до руководства страны. И на саммите ШОС президент заговорил об этой проблеме.
Важно, чтобы о ней слышали не только в столице, крупных городах или тех, что находятся рядом с морем – Актау и Атырау. Нужно, чтобы об этом заговорили по всей стране и за её пределами. Потому что это самый большой внутренний водоём в мире. Он гибнет постепенно, но никто не обращает на это внимания. Все говорят об Арале, но Каспий намного больше. И его гибель повлечёт за собой более серьёзные проблемы. Поэтому президент и назвал это экологической катастрофой.
Я думаю, это и есть своего рода отклик. Мы считаем весомым наш вклад в то, что это прозвучало из уст президента. У нас есть дорожная карта по спасению Каспия, мы провели медиафорум и были услышаны.
Каспий умирает, а доходы нефтяных компаний растут
– Да, вы предложили свой план: "10 шагов по спасению Каспия". Что оттуда, по вашему мнению, реально сделать в обозримом будущем?
– Во-первых, нужно сделать ситуацию по Каспию открытой и прозрачной. Те же соглашения о разделе продукции по нефтедобыче – они ведь закрыты. Я долго судился с министерством энергетики по этому поводу, безрезультатно. Но мы ведь требуем прозрачности не от каких-то маленьких компаний. А от основных загрязнителей и одновременно ключевых с точки зрения бюджета.
Они стараются нас игнорировать. Стараются уйти из публичного поля, тихо делать свои дела. Но при этом пользуются ресурсами, которые принадлежат народу Казахстана. Если бы они были готовы вести с нами диалог, то пошли бы на него. Раз не идут – значит, есть что скрывать. И нечем крыть наши аргументы.
Второй шаг – сделать доступной информацию о загрязнении моря. Для этого сегодня есть технические средства, те же данные спутниковых снимков нефтяных разливов, которые регулярно происходят даже не с месторождений, а с судов. Но министерство экологии не готово реагировать на это. Не готово решать.
И важно не забыть о местных сообществах, потому что они страдают прежде всего. Мы 30 лет добывали нефть. И нам обошлось это дорого с точки зрения воздействия на море. Это обернулось загрязнением, потерей экосистемы, ключевых её видов – птиц, тюленей. Даже рыбный промысел исчезает на Каспийском море.
– А сейчас разве эти вопросы с нефтедобывающими компаниями никак не регулируются?
– Проблема здесь в закрытости и непрозрачности. Да, мы видим, что иногда вдруг штрафуют какую-то компанию. И непонятно, то ли они будут платить, то ли не будут, то ли это для того, чтобы пополнить бюджет, то ли потому что они действительно допустили серьёзное нарушение.
Мы не говорим, что нефтяные компании ничего не делали – они вкладывались в социальные проекты. Но эти проекты определялись сверху: правительство говорило "потратьте туда", или акимат – "потратьте сюда". Для нас непонятно, справедлива ли это цена? Нужно ли это было? Достаточны ли эти вложения? Или, допустим, компания провела работу по очистке моря, но сегодня есть возможность делать это в режиме реального времени, а не просто выпускать пиар-картинку постфактум, как это делается сейчас.
Мы должны видеть, что из больших доходов по добыче нефти они платят какие-то издержки. Но без открытости мы этого не добьёмся. Может быть много спекуляций.
Сейчас много вопросов по месторождению Кашаган. Оно до сих пор работает на увеличение доходов нефтяных компаний. А увидим ли мы обещанные дивиденды и в каком состоянии будет море, совершенно неясно.
– Кашаган – не единственный нефтедобывающий проект на Каспийском море. Как вы считаете, можно ли совместить экономическую выгоду и заботу об экологии?
– Конечно, как эколог я бы отказался (от добычи нефти. – Авт.). Но я понимаю, что Казахстан не выживет без нефтедобычи. Но для этого нужно понимать, что мы теряем, а что получаем взамен. Иначе нет смысла продолжать то, что ведёт к отмиранию моря, а мы в итоге не так уж и богаты.
"Мы рискуем потерять серьёзный стратегический ресурс"
– В вымирании Каспия виноваты только нефтедобывающие компании, или есть другие существенные причины?
– Первая причина – обмеление Каспия. Основной сток даёт река Волга. В своё время на ней построили множество водохранилищ, которые забирают 80% стока реки. Урал, Эмба и Кура тоже питают море, но это небольшая часть.
А теперь что происходит? Формирование стока Волги зависит от осадков – дождей и снега в её бассейне. Раньше испарения с Атлантики выпадали именно там и давали достаточно большой сток.
Но стало теплее, и зона осадков сместилась на север. Вода, которая должна была попасть через Волгу в Каспий, теперь значительной частью попадает через северную часть России в Северный Ледовитый океан. Мы теряем сток, и море постепенно мелеет. Это первая часть проблемы – изменение климата.
Вторая часть – то, что на море делается всё больше ставок в плане добычи нефти, транспортировки грузов. Это увеличивает нагрузку на море в виде загрязнений – не только от нефтяных скважин, но и от судов.
Например, они экономят на очистке балластных вод. Суда набирают балластную воду для устойчивости – это уменьшает качку. Но эта вода загрязнена нефтепродуктами. Её можно довести до порта и сбросить там для очистки, но многие предпочитают сбросить прямо в море. В результате образуется нефтяное пятно, которое никто не чистит. В открытом океане на такое пятно, возможно, не обратят внимания – многие сбрасывают балласт, не доходя до порта. Но в Каспийском море так нельзя, потому что оно замкнутое. Всё, что в него попадает, в нём и остаётся.
– К каким результатам своей работы вы стремитесь? Как вы считаете, удастся ли вам добиться поставленных целей, донести крик моря до сильных мира сего?
– Мы должны закрыть эру, когда нефтяные компании договаривались с правительством, платили подписной бонус, а правительство тратило его на текущие нужды. Нефтяники могут со мной не согласиться, но скажу прямо: подписной бонус – это узаконенная взятка, о которой все знают, но привлечь за неё к ответственности нельзя. Так происходило. Но эта история должна уйти в прошлое – во многих странах она уже ушла. Сегодня президент требует пересмотра контрактов, мы требуем открытости и прозрачности. Это два совместимых месседжа в одном направлении.
У нефтяных компаний есть потребность в прибыли. Но кто сказал, что должно быть легко? Это серьёзный стратегический ресурс. Многие виды бизнеса в Казахстане строятся на использовании стратегических ресурсов – тех, которые мы можем использовать в будущем, но рискуем потерять за одно поколение.
Поэтому нельзя относиться к этому беспечно. Ведь это принадлежит не только нам, но и будущим поколениям.
Автор: Эвелина Югай
