Одинокие женщины и 8 Марта: праздник или триггер? Разговор с психологом
8 Марта – день, когда воздух становится гуще: вокруг больше ожиданий, больше сравнений, больше демонстративных букетов и... больше уязвимости. Корреспондент BES.media поговорила с психологом Райсой Байдалиевой о том, почему праздники так легко превращаются в эмоциональный триггер, как социальные нормы и соцсети подталкивают женщин мерить себя чужими сценариями и что делать, если вместо радости накрывают слёзы, раздражение и ощущение "со мной что‑то не так".
Сказки для девочек
– Одинокие люди тоже разные: кто‑то осознанно не вступает в отношения, кто‑то дорожит свободой, расставляет другие приоритеты. Но даже те, кто в целом нормально относится к своему статусу, в такие дни нервничают из-за общего фона. Почему это так влияет?
– Влияет – и это объяснимо. Во‑первых, мы социальные существа: у нас есть чувствительность к тому, "как принято", "что ожидается" и "что считается нормой". А во‑вторых, в праздники почти всегда встроено ожидание чуда: будто "вот сейчас точно должно случиться что‑то прекрасное, замечательное". В культуре это закреплено веками – вспомните хотя бы сказки про девочек, которые ждут фей и волшебных принцев. Есть люди, которые проживают одиночество зависимо, болезненно – они как будто постоянно ищут подтверждения извне. А есть люди свободные. И, как правило, свободные действительно меньше подвержены давлению: у них больше внутренних опор, меньше необходимости "доказывать" свою нормальность.
– Связано ли это с потребностью в признании или есть что-то ещё?
– Конечно. У нас есть базовые потребности, и одна из них – потребность в признании. Когда она не удовлетворена, человек начинает пристальнее смотреть, как эта потребность "закрывается" у других: кто кому что подарил, кого как поздравили, кому уделили внимание. И тут мы упираемся в ритуалы и уровни "нормальности" – к определённому возрасту уже надо иметь пару, надо быть в отношениях, а кто в старости подаст стакан воды – будто это обязательный пункт плана. Я как практикующий психолог часто задаю людям с семейными запросами простой вопрос: кто проявил инициативу в создании брака? И очень часто выясняется, что женщины не были инициаторами – они ждали предложения. Так устроена социальная норма: мужчина предлагает, женщина соглашается. До настоящего равенства здесь нам ещё далеко. Более грустная часть – давление. Иногда женщины выходили замуж не потому, что хотели именно этого человека и этой жизни, а потому что на них давили: "тебе уже столько лет", "он за тобой ухаживает, давай", "скоро уже никто не возьмёт". И когда спрашиваешь: "Если бы можно было вернуть время назад – вышли бы замуж?" – иногда слышу: "Нет, я бы распределила жизнь иначе".
– В вашей практике были женщины, которые 8 Марта не любят и прямо-таки готовятся "пережить" этот день?
– Да, такие случаи есть. Но важно понимать: здесь многое зависит от индивидуальных особенностей и семейной истории. Есть женщины более уязвимые – условно "генетически" и психологически чувствительные. В этот день они могут ощущать себя "какими-то не такими", и это сильно бьёт по самооценке. Есть и фактор среды. Женщина в большом городе обычно свободнее: у неё больше способов реализоваться – интересы, встречи, места, сообщества. А женщина в маленьком городке или посёлке может чувствовать, что выбора меньше: "выйти некуда", подруги уже замужем, и одиночество становится ещё заметнее. У каждого из нас несколько идентичностей – дочь, женщина, профессионал… И если человеку кажется, что идентичность "женщины" у него "недостаточно подтверждена", она острее реагирует на это.
– Что именно раздражает женщин на 8 Марта? Причём и тех, кто без отношений, и дам в отношениях.
– Очень часто – сравнение. Наша культура во многом высококонтекстная: важны намёки, важно "кто что сказал", "кто как сделал". А сейчас добавилась демонстративность: соцсети как витрины – публичные подарки, букеты. Женщина видит, что кому‑то оказали много внимания, подарили много, и внутри может подниматься мысль: "А со мной что не так? Почему у них так, а у меня иначе?" Это не обязательно про любовь к цветам. Это про признание и ощущение собственной значимости.
"Женщина – друг человека"
– Почему у нас до сих пор статус женщины "без пары" часто воспринимается как личный провал?
– Тут несколько слоёв. Один из них – конкурентность. Общество в целом конкурентно, и женщины тоже конкурируют, иногда бессознательно, в том числе за внимание и партнёрство. Второй слой – патриархальное сознание. Мы можем жить в мире гаджетов и современных технологий, но сознание у многих людей остаётся традиционным. Посмотрите: политика и бизнес чаще заняты мужчинами. Карьера женщины всё ещё воспринимается настороженно: если женщина ставит высокие профессиональные цели, это не совсем "прощается". И в итоге женщина в глазах общества рассматривается не как самостоятельная фигура, а как "друг человека" – звучит грубо, но это культурный код. Плюс есть укоренённые установки: "сын – наследник", "дочь – ну, ничего, замуж выдадим". Хотя в реальности часто именно дочери больше заботятся о родителях в старости.
– Мой вопрос скорее в ключе солидарности – ведь 8 Марта исторически ближе к теме прав и свобод женщин, некого сестринства, а не букетов. Но при этом давление друг на друга чаще всего оказывают женщины. Почему?
– Мы снова возвращаемся к конкурентности и к потребности признания. Если человек измеряет собственную ценность через сравнение, ему важно быть "лучше", "правильнее", "успешнее". И тогда чужие достижения – хоть в отношениях, хоть в карьере – переживаются как вызов.
– А как объяснить ситуацию, когда у "успешной" женщины всё есть – деньги, семья, внимание, но она с удовольствием смакует чужие провалы или отношения?
– Здесь уже речь про определённый тип личности. В таких случаях я бы говорила о нарциссическом радикале – когда человек самоутверждается через обесценивание других. И да, такие люди заметнее, потому что они демонстративны. Достаточно открыть Instagram – и вы увидите много демонстративности: "смотрите на меня", "смотрите, как надо". Соцсети по большому счёту и есть прибежище нарциссически акцентированных, демонстративных личностей. Они постоянно ищут подтверждения собственной значимости – и нередко добирают его за счёт других.
– Есть ещё категория: одинокие женщины, которые говорят "я не как все". Хотя объективно – их очень много. И все "не как все". Откуда вообще это желание отличиться?
– "Я не как все" может быть защитой. Иногда это формируется с детства – когда родители обесценивали, когда похвала была дефицитом, когда ребёнку не разрешали выделяться. В нашем постсоветском воспитании много установок, вроде "не хвастайся", "рано радоваться", "делай хорошо, тогда тебя похвалят". Но время идёт и таких примеров мы встречаем всё меньше. Я вижу много осознанных молодых людей, у которых другой стиль коммуникации. Иногда я пытаюсь обсудить с детьми их друзей – и получаю спокойный отпор: "Давай не будем обсуждать. Я не привык обсуждать людей". Это поколение в большей степени учится не обесценивать, перемывая кости, а принимать.
Мама, папа, я
– Раз уж мы заговорили про детей. В школах и садах празднование 8 Марта часто сопровождается ритуалами: открытки мамам и бабушкам или танцы девочек с папами. Но ведь много девочек живут с одним родителем. Причём как с мамой, так и отдельно с отцом. Может ли это формировать у ребёнка ощущение неполноценности?
– Вы подняли замечательный и болезненный вопрос. Я противница школьных практик, которые приводят к травмам детей. А это происходит сплошь и рядом. В психологии есть методики, и некоторые из них сейчас всё меньше приветствуют именно по причине возможной травматичности. Например, методика "Моя семья": если ребёнок живёт в дисфункциональной семье, родители в разводе или одного из родителей не стало, такая практика может сильно ударить по нему. И вот тут наша большая проблема: часто фокус не на том, что ребёнок чувствует, а на том, чтобы или "получить информацию", или просто выполнить работу для галочки.
Педагоги могут неосознанно задавать установку "рисовать правильно" – например, требовать изобразить "полную семью", включающую обоих родителей, даже если в реальности семья устроена иначе. Ребёнка рассматривают как объект, а не как субъект с собственными переживаниями. С утренниками то же самое. Идея кажется красивой, но никто не думает: а что чувствуют другие дети? Девочка может переживать отверженность: папа где‑то есть, но его нет рядом. Или папа пьёт, и стыдно его приглашать. А рядом танцуют счастливые папы с дочками, и невольно ребёнок чувствует себя ущемлённым, что в его жизни так не получилось. А ведь это не его вина. Да и ничья, по большому счёту – так могли сложиться обстоятельства. И да, это может стать сильной психологической травмой.
– А почему об этом не думают педагоги? Почему педагоги недооценивают травматичность? Ведь у них есть курс психологии при обучении.
– Психология на курсе педагогов есть, но часто преподаётся морально устаревшим, постсоветским образом. Я сама преподавала и поднимала этот вопрос. У нас по‑прежнему распространён объектный подход: "с ним можно делать что угодно", "не плачь", "ты не имеешь права на эмоции". Внешне детей любят, но внутренне с ними не считаются.
– Может ли такой опыт у девочки повлиять на выбор партнёра в будущем? На страх, что её бросят?
– Конечно. Есть травма отверженности, и да, ребёнок может получить её не только через прямое "отвержение", но и косвенно: через нормы, сценки, практики, в которых он чувствует себя "не таким как другие".
– И как это потом влияет?
– По‑разному. Не только боится быть оставленным. Иногда человек становится "родителем своим родителям". Ведь в семьях с такой динамикой часто инфантильны оба: и отец, и мать; а ребёнок берёт на себя взрослую ответственность.
– Что родителю говорить ребёнку, если он попал в такую ситуацию? Есть "универсальная таблетка"?
– Универсальной таблетки нет, но есть базовые вещи. Ребёнок должен знать, что мама любит – и мама не боится это говорить (да, у некоторых взрослых есть страх: "если скажу, сядет на голову"). Нужно формировать самоценность: "ты важен", "ты нужен", "ты не ошибка". То же самое нужно делать и отцам, которые сами воспитывают детей. Обязательно разговаривать, объяснять происходящее на уровне возраста. Если родители расстались или случилась трагедия – это не равно "тебя бросили". Когда ребёнок получает объяснение, ему проще строить картину мира.
Счастья, которое надо оправдать – не существует
– Нормально ли одновременно радоваться за подругу в отношениях и в то же время чувствовать зависть или раздражение? Значит ли это, что человек плохой?
– Это не делает человека плохим. Мы можем испытывать разные чувства. Важно, что вы с ними делаете. Если вы чувствуете зависть – это не означает, что вы идёте "отнимать" чужое или разрушать отношения. Часто зависть – это не столько про подругу, сколько про собственную уязвимость: "что со мной не так", "почему я недостаточно хороша".
– Тогда как отличить реальную потребность в близости от навязанной идеи "просто нужен кто‑то рядом"?
– У избирательных людей обычно меньше таких вопросов: они понимают, что им нужно и в какой период. Выбирают долго и тщательно, и не вступают в отношения "просто потому что кто‑то ухаживает". Если же человеку кажется: "Я всё делаю правильно, хорошо выгляжу, стараюсь – почему не получается?" – тогда стоит разбираться глубже. Иногда причина в сценариях: человек слишком подстраивается или, наоборот, конкурирует, обесценивает. В психоанализе есть термин "кастрирующая женщина" – когда в общении с мужчинами присутствует скрытое обесценивание, и оно отталкивает.
Иногда полезно идти маленькими шагами: сходить на свидание, посмотреть, что вас раздражает, где вы "срываетесь", что происходит в контакте, нужен ли вам контакт вообще? А иногда – обратиться к специалисту и разобрать личностный профиль.
Есть и другой сценарий: человек травмирован историей родительских отношений, и у него есть бессознательный страх близости. Логика может быть изощрённой, но понятной: "Чтобы меня не бросили – я не вступаю в отношения. Тогда меня точно не бросят".
– Как женщине, которая вполне счастлива без партнёра, научиться не оправдываться за свой выбор?
– Для оправдания нужна вина. Если вы не виноваты – вам не за что оправдываться. Когда люди давят на вас, чаще они транслируют собственные взгляды и страхи. Здесь помогает внутреннее принятие и самоценность: наличие партнёра не делает вас автоматически более успешной или более правильной. Вы можете быть сама по себе – это не преступление.
– Но иногда люди даже перед друзьями стесняются своей радости: как будто нельзя "громко" радоваться, чтобы никого не обидеть.
– Это больше про эмоциональную зависимость от мнений других. Если человек устойчиво счастлив, он понимает: он никому не причиняет вред тем, что ему хорошо. Другое дело – демонстративность. Если каждый день выкладывать счастье на "витрину", чтобы намеренно причинять боль близким – можно задуматься об уместности. Но в норме счастье не требует оправданий. Счастье – это как дыхание: мы же не стесняемся, что дышим полной грудью.
– То есть если рядом люди, которые не умеют порадоваться искренне – стоит "почистить окружение"?
– Я думаю, да. Нам всем нужны люди, которые могут порадоваться за другого без зависти. Ведь у каждого своя судьба и свои приоритеты.
– Люди часто измеряют свою жизнь через других – "у них машина, значит и нам надо", "у них квартира большая, тоже купим", "у родни детей много – у нас тоже должно". Почему так?
– Потому что человек не ощущает себя. Если он чувствует норму, только сравнивая себя с другими – это грустно. Он смотрит на себя не напрямую, а через чужое отражение. Что касается детей – речь не про потребности, а про соревнование. Это уже другая, своеобразная форма. Доказать тому, кто в этом не нуждается. Победить того, кто не соревнуется. Бессмысленная история.
Время на чужую жизнь
– Есть быстрый чек‑лист на 8 Марта, что делать, если накрывает раздражение, слёзы, чувство неполноценности?
– Есть простые шаги: вспомнить свои достижения, поблагодарить себя, посочувствовать себе. Да, это тоже нормально. Можно переключиться на что‑то, что возвращает к жизни: фильм, книга, прогулка, время для себя. Если такие праздники вызывают у вас внутреннюю тоску, то не усугубляйте это подглядыванием за чужим вниманием, а дайте это внимание себе. Сходите куда‑то, отдохните, выспитесь наконец. Позаботьтесь о себе. Причём это – не только "сделать что‑то с собой". Это ещё и поговорить с собой. У многих контакт с собой отсутствует – поэтому и появляется необходимость идентифицироваться с другими. Отдельно я бы посоветовала женщинам на досуге посмотреть сериал "Быть Эрикой" – на мой взгляд там можно найти ответы про выбор, ответственность и то, как мы строим свою жизнь.
Канадский драмеди-сериал о молодой женщине по имени Эрика Стрэйндж, которая недовольна своей жизнью и жалеет о прошлых ошибках. Она обращается к необычному психотерапевту доктору Тому и неожиданно получает шанс возвращаться в ключевые моменты своего прошлого. Переживая их заново, Эрика пытается принять другие решения и изменить своё настоящее.
– Если переживать такие праздники всё-таки тяжело, насколько важно ограничить соцсети в такой момент?
– Смотрите на цель: что вы там закрываете? Если вы заходите, чтобы "подсматривать", как всё происходит у других, – спросите себя: "А почему мне важнее чужая жизнь, чем моя?" Соцсети съедают время. И если ваша потребность в признании не удовлетворена, вы вряд ли удовлетворите её тем, что будете смотреть на чужую успешность. Это не лечит уязвимость – наоборот, усиливает идентификацию с чужими образами. Я иногда предлагаю простую практику: учитывая возраст и среднюю продолжительность жизни, посчитайте, сколько вам осталось дней и часов. И когда это становится конкретным числом – становится жалко тратить собственные часы на сюжетную ерунду и чужую жизнь.
– А как понять, что "накрывает" не просто грусть, а состояние, с которым нужно к специалисту?
– Если ключевая тема – переживание одиночества, чувство невостребованности, и человек ощущает, что не может ничего изменить. Если потребность в признании не удовлетворяется, а внутри – ощущение тупика. Тогда да, имеет смысл идти к специалисту.
