Уехать или спрятаться: истории казахстанцев, оказавшихся в Корее нелегально
Зачистка в Корее
Казахстанцы всё чаще выбирают Южную Корею в поисках хорошей жизни – даже если это означает опасную и тяжёлую работу вне легального статуса. Отсутствие социальных гарантий в таком статусе для большинства мигрантов кажется более привлекательным, чем неустроенность и низкий доход на родине.
Но южнокорейские власти начали массовую зачистку от нелегалов: мигрантам выставили дедлайн добровольного отъезда до 12 декабря. После этой даты последуют депортации, штрафы, запрет на въезд. По данным министерства юстиции, в стране проживает свыше 420 тысяч иностранных граждан без действующих виз. Меры ужесточаются на фоне подготовки к международному саммиту APEC 2025, где Сеул намерен продемонстрировать высокий уровень внутренней безопасности и контроля за миграцией.
В 2024 году Южная Корея потребовала у правительства Казахстана вернуть почти 15 тысяч нелегально работающих граждан домой, если оно хочет подписать соглашение о легальном трудоустройстве.
Сегодня, по данным депутата мажилиса Нартая Сарсенгалиева, в Южной Корее находятся около 16 тысяч казахстанцев, и примерно 70% из них работают там нелегально.
История с добровольным выездом, которая происходит сейчас, не нова для Южной Кореи. Корейская иммиграционная служба уже применяла такую систему добровольного выезда (Voluntary departure). С 11 сентября 2023 года до 31 декабря 2023 года иностранцы без легального статуса могли покинуть страну без штрафов и с возможностью последующего въезда.
Формально – это просто административная процедура. Но за официальными формулировками стоят тысячи людей из Казахстана, которые каждое утро просыпаются с вопросом о своей безопасности. Корреспондент BES.media поговорила с казахстанцем, которого уже депортировали, и с теми, кто, несмотря на требования корейских властей и зачистки, всё же намерены остаться, принимая на себя риски нелегального существования. Они открыли свои истории, но из страха за последствия попросили скрыть личности. Поэтому имена в материале изменены.
"можно сойти с ума": как Самый лёгкий путь оказался самым тяжёлым
Маржан Нургалиева переехала в корейский город Сувон в 2018 году. Ей – 28, мужу – 36, сыну – семь лет.
"Мы с мужем пытались эмигрировать в Канаду, – говорит она. – Но там всё сложно: процедуры, сроки, деньги. Корея стала самым лёгким вариантом".
Она приехали по визе F1 – гостевая/семейная, без права на работу.
"Очень хочется визу F5, а у меня – F2. Но так как нужно показать доход более 50 млн вон в год... Мы этого сделать не можем, потому что мой доход считается нелегальным", – сказала казахстанка.
Сейчас Маржан Нургалиева работает на заводе по производству продуктов питания.
"За прошедшие восемь лет я работала в самых разных местах. Начиная от завода до офис-менеджера в бизнес-центре "Сонгдо". Плата за работу в офисе на хорошей должности не всегда равносильна зарплате на заводе. В офисе я зарабатывала 2 миллиона 400 тысяч вон (почти 900 тысяч тенге), а на заводе – больше трёх миллионов вон (чуть больше 1 млн тенге). Хватает, но без роскоши", – рассказала она.
У семьи Маржан были самые разные условия проживания – от маленьких комнатушек ("Ванрум") до элитных жилых комплексов ("Апат"). Сейчас они снимают двухкомнатную квартиру за 700 тысяч вон (262 тысячи тенге). На жизнь уходит почти всё. Из её знакомых все, кто хотели, приехали, но многие уехали обратно. Потому что не все способны выдержать бешеный ритм жизни здесь.
"Можно сойти с ума", – признаётся Маржан Нургалиева.
родственники и трудности
У Маржан Нургалиевой есть возможность созваниваться с родственниками в Казахстане, но на работу уходит много времени, поэтому это происходит не так часто, как хотелось бы.
"Самым трудным было потерять свою зону комфорта. Потому что у себя на родине понятно, как и что нужно делать. Нет языкового барьера. Всё более или менее ожидаемо и понятно. В Корее жить сложно. Конечно, всегда чувствую усталость. Но вместе с этим понимаю: чтобы жить комфортно, везде придётся стараться, работать. Бывает, конечно, что хочется уехать. Но не сейчас", – рассказала она.
По словам Маржан, мир поменялся после ковида, разделился на до и после. Начиная от людей и заканчивая ценностями.
"Полиция была и есть неагрессивная, спокойно подойдут и скажут, что им надо. Насчёт соседей – в большинстве случаев мигранты живут своей кучкой, местные живут своей", – сказала она.
"Работа по 16 часов и постоянные крики"
Алексей Холоденко переехал в Южную Корею в город Ансан в 2022 году, тогда ему было 20 лет. Университет он не смог себе позволить, так как нужно было зарабатывать.
"Про работу в Корее я услышал от знакомых. Наверное, у каждого найдётся друг, у которого "родственники в Корее". Вот и я услышал, как там живут наши – вроде тяжело, но зарабатывают прилично. Тогда я подумал, что стоит попробовать", – сказал Алексей.
Первое время, по его словам, было особенно тяжело – без языка, без связей, без документов. Работу найти сложно: многое зависит от города, национальности, возраста и, конечно, визы.
"Я выполнял очень тяжёлую работу – трудился по 12-16 часов в день. Крики, оскорбления, расистские шутки. Толкал стеллажи в печи, где больше 200 градусов, в тряпичном костюме и перчатках", – вспоминает Алексей.
Мужчина успел пожить в трёх городах: Ансане, Сихыне и Инчхоне. По карте эти города примыкают друг к другу. Переезды в Корее – обычное дело. Там, где есть работа, туда и переезжают.
По его словам, были и "нормальные" места. Там строго следили за безопасностью, не разрешали поднимать тяжести одному. Если работаешь 12 часов – дают обед и ужин, если восемь – только обед. Начальники иногда даже подарки дарили, попадались дружелюбные коллективы.
"У кого виза C, G, H – тех чаще берут на самую тяжёлую работу. А обладателям F-визы открыты почти все предприятия: дальше уже смотрят на знание языка. Минимальная ставка – 10 030 вон в час. Если по графику 8 часов, 5/2 – выходит где-то 1,9-2,1 миллиона вон. Но если работать по 12 часов, шесть дней в неделю, можно дотянуть до трёх миллионов. Правда, цена этому – здоровье и психика", – сказал он.
"Я работал ради семьи"
В Казахстане у Алексея Холоденко остались мать, младший брат и сестра – они как раз собирались поступать в вузы. "Я просто хотел им помочь, оплатить учёбу. Поэтому и поехал", – признался собеседник.
Звонить домой удавалось редко: из-за часового пояса и усталости сил не оставалось. По его словам, после смены он "просто падал". Не было сил даже говорить. Улететь домой, по словам мужчины, тоже было непросто.
"Если пропустишь хоть один день – теряешь все бонусы. Корейцы не любят прогулы", – подчеркнул мужчина.
Алексей Холоденко заехал по туристической визе, затем вступил в отношения с кореянкой из Казахстана, и на основе брака ему сделали рабочую визу. Брак распался, визу продлить не удалось и мужчину депортировали. Въезд в Корею ему запрещён на три года.
"В Корее я планировал остаться ещё на пять лет, чтобы накопить, закрыть долги и обеспечить себя имуществом, но немного не сложилось", – сказал он.
А про зачистки мужчина узнал из русскоязычных чатов. Начальник предупредил, что выходить на работу пока не стоит, но Алексей подумал: "Ай, пронесёт".
"Тогда зашли шесть-восемь человек, начали быстро проверять документы. Я не успел ничего сделать. Забрали сразу. На соседних заводах уволили всех нелегалов. Меня отвезли в центр временного содержания. Потом суд, штраф и депортация. Было страшно, но уже ничего не изменить", – рассказал он.
"Питался маргарином и спал на улице"
Ануар Муканов живёт в Пусане, в районе пляжа Кваналли, и подчёркивает, что уровень жизни там – вопрос личного выбора: можно бедствовать, а можно жить стабильно. Он остался в Корее по туристической визе, без официального контракта. Работает на демонтаже как независимый наёмник – без фиксированного графика и выходных. Его дневная ставка составляет 210 тысяч вон (77 тысяч тенге), но доход зависит от количества рабочих дней. Зарплату получает ежедневно или с перерывами в 10-15 дней.
"Тут всё другое – язык, еда, отношение. Если начинаешь сопротивляться, тебе тут не место. Многие уезжают не потому, что тяжело работать, а потому, что не могут привыкнуть", – сказал он.
Первая работа Ануара Муканова – опрыскивание полей. После неё он устроился на следующую – "самущиль" (работа для разнорабочих). Приезжал туда в пять утра и ждал заданий разной деятельности, где оплата примерно одинаковая.
"В течение месяца я буквально питался маргарином, который даже не стоял в холодильнике. Такие продукты находятся на нижних полках и стоят по цене воды. Я обжаривал в маргарине немного хлеба – это был мой ужин. А однажды меня обманули по работе, которой на самом деле не было. Я спал на полу, чуть ли на улице не остался. Из всего месяца я проработал где-то два дня. Тогда у меня слетели розовые очки", – рассказал мужчина.
С годами получилось адаптироваться. Он научился понимать корейцев, их ритм, их логику. Перестал ждать лёгкости, ведь "когда принимаешь, что всё будет сложно – становится проще".
У Ануара Муканова в Казахстане остались родители и младшая сестра – недавно они приезжали к нему в Пусан. Решение уехать в Корею он принял легко и без страха, хотя почти ничего не знал о стране. Признаёт, что тогда был наивен: посчитал потенциальный доход, умножив дневную ставку на 30, и пообещал родителям вернуться через два месяца, хотя в итоге остался жить в Корее.
"Тут люди делятся на два типа: те, кто охотится за деньгами, и те, кто гонится за стабильностью. Стабильность – это как у меня сейчас – когда ты живешь в одном городе, привязан к одной работе и не рыпаешься лишний раз. А у тех, кто бегает по городам, катается, на сезонные работы ездит и так далее, психика быстро ломается из-за того, что всегда подвержена стрессу. Стресс – по поводу культуры, работы, денег, всего остального, потому что такие переезды очень сильно затратны", – сказал он.
зачистки и наказания
Маржан Нургалиева рассказала:
"Я была в шоке, когда на бал-маскарад пришла миграционная служба. Меня там не было, но эта новость гремела из каждого утюга. Обычно корейцы не влезают в личное, но это был именно тот случай. Хотя частенько здесь происходят чистки".
У неё есть знакомые, которых ловили миграционные службы: одного депортировали, второй дали штраф в 2 млн вон (почти 800 тысяч тенге).
"Часто читаю новости, что есть "зелёные коридоры". Но думаю, что ими пользуются те, кто всё-таки хочет вернуться на родину. Так как история о нелегальном пребывании стирается", – рассказала Маржан.
Ануар Муканов объясняет, что если его задержат, его обязаны отправить в миграционный центр, откуда депортируют. Так называемый зелёный коридор, который проводят дважды в год, формально позволяет покинуть страну и вернуться позже. Однако, по словам Ануара, на практике никого не впускают обратно, несмотря на отсутствие отметок о нарушении.
Также есть возможность уплатить штраф за нелегальное пребывание, чтобы получить "свободный въезд", но Ануар считает это фикцией – суммы слишком большие: за его семь лет проживания штраф может составить около 25 млн вон (чуть больше 9 млн тенге), что, по его словам, сопоставимо с расходами на фиктивный брак.
"Страх перед зачистками преувеличен"
Ануар Муканов считает, что страх перед зачистками преувеличен – в реальности жизнь нелегалов в Корее спокойнее, чем представляют многие.
"Например, у нас на стройке так бывало: сегодня говорят – завтра будут рейды, не приходите на работу. Ну, не приходишь. А послезавтра уже снова выходишь, будто ничего и не было. Всё это делается для галочки, чтобы сохранять баланс. Ведь корейская экономика шаткая – здесь никто не сидит на нефти или золоте. Поэтому власти вынуждены мириться с тем, что нелегалов много – именно они приносят им деньги", – уточнил мужчина.
В начале своего пребывания в Корее он сильно боялся рейдов и полицейских, а позже понял систему. Обычная полиция, по его словам, не занимается мигрантами, а миграционная хорошо осведомлена о местах проживания русскоязычных, но не предпринимает активных действий против всех.
"У нас в Пусане есть район "Техас", где живёт много русскоязычных мигрантов, в том числе девушек из стран СНГ, работающих в барах и клубах. Власти могли бы легко провести масштабные рейды – миграционная полиция и тюрьма для нелегалов находятся всего в 10 минутах езды. Но рейды проводятся выборочно, в основном на крупных заводах, чтобы "для отчётности" задержать 5-10 человек. Это всё очень хорошо и хитро придумано", – сказал он.
Большинству корейцев безразличны рейды и присутствие мигрантов – они не обсуждают политику и просто сосредоточены на работе, говорит Ануар Муканов. По его словам, корейцы мало знают о других странах, включая Казахстан, и не проявляют интереса к этим темам. Он подчёркивает, что случаи, когда кто-то "сдаёт" нелегалов, крайне редки – один на десятки тысяч. Сам Ануар живёт спокойно, не общается с соседями и не сталкивается с проблемами. По его мнению, депортации чаще происходят по неосторожности самих мигрантов – когда они шумят или привлекают внимание, вызывая полицию, которая затем проверяет документы.
"Мы не успеваем жить"
Александра Ким – этническая кореянка, прилетевшая работать из Казахстана. Живёт рядом с Пусаном в городе Кенджу, что в провинции Кенсан. С мужем находятся легально и работают на заводе.
"Жизнь тут бешеная, темп "пали-пали" (в переводе с корейского "быстро-быстро") всю жизнь у всех, кто тут находится. Забастовки очень частые по поводу работы. Очень тяжело работать шесть дней в неделю с восьми утра до восьми вечера. У кого-то график вообще с семи утра до 11 ночи. Как говорят корейцы, "мы не успеваем жить", – отметила Александра.
"В моём городе очень много казахов – все приехали из Казахстана. Они тут работают 24/7 днём и ночью, с постоянными переработками. Все как беженцы: у многих нет продления визы G1. И иммиграционная служба в последнее время стала часто выезжать, особенно в Сеуле. Всех ловят: ходят по заводам и по домам стучатся, проверяют наличие ID-карт. А у легальных работников спрашивают, знают ли они кого-то без документов, и требуют сообщать о таких людях сразу в полицию", – рассказала она.
Но и это не всё. Некоторые пытаются обойти систему, появился даже своего рода бизнес, помогающий людям остаться в этой стране.
"Есть люди из Казахстана, которые ищут в архивах чьи-то старые документы, потом продают нашим. Они подают на визу с этими документами, мол, у них прабабушки или прадедушки корейцы. Зачастую таких людей на паспортном контроле при проверке в Сеуле по прилете сразу задерживают. Со мной, например, летела одна чистокровная казашка по рабочей визе H2, хотя это невозможно. Говорила, что у неё есть родственники корейцы, потом оказалось, что документы поддельные. Её тогда за локти схватили и увели. И таких немало – половину прибывших сразу в бан", – объяснила Александра Ким.
что заставляет их остаться
Маржан Нургалиева говорит, что видит в Корее стабильность. И это несмотря на нелегальный статус в стране. Ей нравится соотношение цены и качества, зарплаты и расходов.
"Если бы можно было начать всё заново, я бы всё равно приехала. Но сделала бы кое-какие выводы и жила бы чуть-чуть по-другому"
Работы в Корее, по её словам, более чем достаточно. Но нужно понимать и принимать условия этой страны, её законы и порядок. Будет сложно верующим, которые не едят свинину. Непросто придётся и тем, у кого большое эго.
"Корея примет тех, кто гибкий, умеет подстраиваться, у кого есть "нунчи" (нунчи – это умение чувствовать настроение, эмоции и намерения других людей, даже если они ничего не говорят). А тех, кто не сможет подстроиться, Корея сожрёт без костей"
С ней согласен Ануар Муканов:
"В Корее тебе говорят "садись" – ты садишься. Говорят "встань" – встаёшь. Без лишних вопросов. Не потому, что тебя дрессируют, а потому, что так устроена культура. Их уважение к порядку и старшим. Если этого не понять, начинаешь сопротивляться, спорить, и тогда просто теряешь работу. А когда принимаешь, то адаптироваться становится легче. Работа везде одинаковая, просто где-то тяжелее, где-то надо дольше учиться. Главное – впитывать всё, как губка, и стремиться хоть к чему-то. Именно это помогает выжить и стать своим".
Машину можно купить на ползарплаты
Алексей Холоденко рассказывает, что его знакомые, оставшиеся в Корее, боятся, но не сдаются.
"Кто решился – готовится, ищет связи. Если с документами всё нормально, работа в Корее не сильно отличается от той, что в Центральной Азии. Свобода, природа, еда, развлечения. Всё это доступно, если есть работа. По ценам – примерно как в столицах СНГ. Машину можно купить за половину месячной зарплаты. В общем, жить можно. Главное – следить за визой, остальное – пустяки", – сказал он.
Ануар Муканов отмечает, что сейчас для него уровень цен в Казахстане и Корее стал схожим, но зарплаты различаются, поэтому жить в Корее выгоднее.
"Сейчас по большей части есть желание остаться, особенно когда в Казахстане цены уже сравнялись с Кореей, но при этом зарплаты такие разные. Но чтобы проделать этот путь, нужно пройти через стресс, через всё это. Если у тебя есть знакомый, который встретит, тебе будет легче, а если ты самостоятельно изучаешь и познаешь Корею, ты больше будешь подвержен стрессу", – объяснил он.
Ануар Муканов планирует, что родители приедут к нему снова в следующем году. Он хочет оставаться в Корее, но понимает, что это маловероятно. Жениться на кореянке ради легализации он не собирается, поэтому, вероятно, вернётся в Казахстан. Несмотря на неопределённость, он считает, что игра стоила свеч.
"Рискнув один раз, попытавшись один раз, пройдя через весь этот стресс, можно улучшить своё положение и дать возможность посмотреть мир не только себе, но и родителям".
