Акт милосердия или признание системных проблем: зачем на самом деле проводят амнистию в Казахстане

1 июля 2026 года президент Касым-Жомарт Токаев подписал закон об амнистии в связи с принятием новой Конституции. Юристы, правозащитники и представители гражданского общества рассказали BES.media о том, как сработает амнистия на практике: кого она действительно коснётся, кого не затронет, и что этот закон говорит о состоянии судебной и политической системы.

Детали закона

Документ касается части уголовных и административных правонарушений. По одним делам людей могут освободить от наказания или сократить им срок, по другим – впервые списать административные штрафы. 

BES.media ранее разбирал этот закон. Его можно прочитать здесь. В этой статье мы говорим с экспертами, зачем вообще проводят амнистию, если люди были осуждены в справедливом суде.  

Проблем на практике будет меньше

Адвокат и правозащитник Джохар Утебеков считает, что новый закон написали лучше, чем прошлые. По его словам, тогда сложности возникали и в колониях, и в службах пробации, и в судах. Особенно много вопросов вызывали дела о растрате и мошенничестве.

"Этот закон составлен качественнее предыдущего по юридической технике. Проблем на практике с его применением будет меньше. Он будет распространяться на заметно большее количество лиц, отбывающих лишение свободы, и существеннее снизит им сроки. К примеру, законодатель убрал непонятный баг с мошенничеством и растратой в особо крупном размере – он просто исключил их из-под действия амнистии. Ещё законодатель уточнил, что срок неотбытой части наказания подсчитывается на день применения амнистии, а не на день введения в действие закона, что проще и понятнее при расчёте", – говорит Джохар Утебеков.

Адвокат также ожидает, что нынешняя амнистия пройдёт быстрее. В прошлый раз, по его словам, отдельная категория социально уязвимых осуждённых требовала дополнительного подтверждения статуса, а это увеличивало объём документов. Сейчас такой категории в законе нет.

"Я думаю, эта амнистия пойдет быстрее и менее бюрократично. В прошлой амнистии законодатель посвящал её СУСН (социально уязвимым слоям населения. – Ред.). В этот раз их нет как отдельной категории. Правоприменителю – учреждениям УИС, органам следствия и судам – больше не надо собирать массу документов, подтверждающих статус лица как СУСН", – отметил адвокат.

Ущерб остаётся главным фильтром

Один из ключевых вопросов – возмещение ущерба. Закон даёт больше шансов на освобождение или сокращение срока тем, кто возместил вред или по чьему делу гражданский иск не предъявляли. Для имущественных преступлений это может стать решающим условием. Джохар Утебеков считает, что такой подход давно стал болезненной точкой для осуждённых.

"Возмещение ущерба – это очень наболевший вопрос. Примерно 10-15 лет назад государство решило по имущественным преступлениям отдавать приоритет интересам потерпевшим. Без полного возмещения ущерба шансов выйти раньше на свободу у осуждённого нет. В то же время осуждённые, которые не могут найти средств, словно оказались в долговой тюрьме. Независимо от хорошего поведения и исправления они отбывают весь свой срок", – рассказал он.

Главный эксперт-консультант Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности Евгений Жовтис тоже видит в этой норме проблему. По его словам, в местах лишения свободы у людей редко есть возможность заработать достаточно, чтобы покрыть крупный ущерб.

"Огромное значение имеет возмещение вреда, то есть погашение ущерба. Это давняя уголовная политика: государство пытается подтолкнуть осуждённых к выплатам. Но в местах лишения свободы работы либо нет, либо она крайне низкооплачиваемая, и возместить большие суммы практически невозможно. Поэтому власти поощряют коллективную выручку. Это подталкивание не столько самого человека, сколько его семьи и окружения: "Хотите, чтобы ваш родственник освободился? Давайте, все скиньтесь и возместите ущерб". Власть стимулирует удовлетворение интересов потерпевших через финансовое давление на близких", – считает Евгений Жовтис.

Амнистия как акт гуманности

Экс-депутат мажилиса парламента Абзал Куспан оценивает закон иначе. Он считает, что амнистия продолжает государственно-правовую традицию Казахстана: крупные акты амнистии часто связывали с важными датами и политическими событиями.

"Принятие новой Конституции – событие исторического масштаба. Поэтому решение связать его с актом амнистии является символом гуманизма государства, уважения к своим гражданам и стремления дать возможность начать новую страницу тем, кто этого заслуживает", – считает Абзал Куспан.

По его мнению, важная особенность нынешнего закона – административная часть. Куспан считает, что через неё государство обращается не только к осуждённым, но и к обычным гражданам, у которых накопились административные штрафы.

"Впервые государство говорит не только о гуманизации уголовной политики, но и обращает внимание на обычных граждан, у которых по разным причинам накопились административные штрафы. Это не означает всепрощение. Речь идёт о конкретных категориях неисполненных административных взысканий, подпадающих под действие закона", – считает он.

Абзал Куспан также не согласен с тем, что амнистия указывает на проблемы судов. По его словам, суд выносит решение по закону, а амнистия имеет другую правовую природу – это отдельный акт государства.

"У юристов есть шутка: "Два юриста – три мнения". Поэтому дискуссии по поводу амнистии будут всегда. Но амнистия никак не свидетельствует о недостатках судебной системы. Суд выносит законное решение, а амнистия – это самостоятельный акт высшего представительного органа государства, имеющий совершенно иную правовую природу. Более того, это уже 11-я по счёту амнистия за годы независимости Казахстана. Поэтому можно говорить о сложившейся государственной традиции. И уважение к этой традиции также имеет большое значение", – сказал он.

Опасных преступников не выпустят

Один из общественных страхов вокруг амнистии – возможный выход на свободу людей, которые представляют опасность. Абзал Куспан считает такие опасения преувеличенными.

"Что касается лиц, осуждённых за тяжкие и особо тяжкие преступления, то в большинстве случаев речь идёт лишь о сокращении срока наказания, а не об освобождении. Поэтому говорить о том, что на свободу массово выйдут опасные преступники – нельзя", – считает он.

По мнению Абзала Куспана, современная амнистия должна сочетать милосердие и принцип ответственности.

"Государство сохраняет жёсткий подход к тем, кто представляет опасность для общества, но одновременно предоставляет шанс тем, кто впервые совершил преступление небольшой или средней тяжести, осознал свою вину и способен вернуться к нормальной жизни", – объяснил он.

"Можно было бы вообще не лишать свободы"

Евгений Жовтис смотрит на амнистию скорее как на политический сигнал. По его мнению, если человек не представляет угрозы, государство могло бы раньше применять более мягкие меры, условно-досрочное освобождение, штрафы или общественные работы.

"Амнистия – это больше политический шаг: продемонстрировать милосердие государства. Ведь если люди не представляют угрозы, зачем их держать в тюрьме? Давно можно было бы заменить наказание на более мягкое или освободить условно-досрочно, не дожидаясь подобных актов", – считает правозащитник.

Эксперт также критикует исключение из амнистии отдельных статей Уголовного кодекса, которые правозащитники считают политически чувствительными. 

"На мой взгляд, самый возмутительный пример – исключение из амнистии 150-й статьи. По ней был осуждён один-единственный человек за всё время – Оразалы Ержанов. Его осудили за критику и призывы к бойкоту республиканского референдума по новой Конституции. Больше по ней никогда никого не привлекали. Есть ещё 151-я статья – "Фальсификация избирательных документов" – по ней тоже никогда никого не привлекали, хотя, с моей точки зрения, по ней оснований для этого было более чем достаточно. И то, что 150-ю статью сделали не подлежащей амнистии, с моей точки зрения, продиктовано чисто политическими соображениями", – считает Евгений Жовтис.

Правозащитник связывает амнистию и с более глобальной проблемой – обвинительным уклоном судебной системы. По его словам, в Казахстане крайне низкая доля оправдательных приговоров, а принцип разумного сомнения работает плохо.

"У нас катастрофически низкий процент оправдательных приговоров, что демонстрирует обвинительный уклон всей правовой системы. Принцип "недоказанная вина = доказанная невиновность" почти не работает. Оправдательный приговор возможен только тогда, когда есть железобетонные доказательства того, что человек преступления не совершал. В остальных случаях, даже когда следствие доказывает вину недостаточно или есть разумные сомнения – это не помогает. Само проведение амнистии подтверждает, что во многих ситуациях люди не представляют опасности для общества и можно было бы обойтись без лишения свободы – через штрафы или общественные работы", – считает он.

Джохар Утебеков тоже видит в частых амнистиях тревожный сигнал. По его словам, раньше амнистии проходили примерно раз в пять лет, а теперь новую проводят уже через год после предыдущей.

"Во-первых, амнистии корректируют суровость Уголовного кодекса и судебной практики. В таком случае зачем было изначально сажать виновных или сажать их на такие крупные сроки? Значит, надо менять закон и смягчать репрессивную политику. Во-вторых, боюсь, это ещё свидетельствует о том, что у государства нет средств на содержание заметно выросшего количества осуждённых", – говорит адвокат.

Контекст

По предварительным расчётам, уголовная амнистия затронет около 16,5 тысячи осуждённых. Из них примерно 4,5 тысячи человек могут выйти на свободу или избежать наказания. Ещё более 10 тысяч осуждённых получат сокращение срока или размера основного наказания.

Но эти цифры не означают, что амнистия охватит всех. Закон оставил за её пределами большой перечень составов, в том числе статьи, которые правозащитники связывают с гражданской и политической активностью. В амнистию не вошли, например, дела о воспрепятствовании осуществлению избирательных прав, массовых беспорядках и распространении заведомо ложной информации.