"Хватай-ка" без правил: почему власти взялись за детские игровые автоматы

В начале января правительство анонсировало подготовку законодательных поправок, которые должны урегулировать деятельность детских игровых автоматов типа "Кран" или "Хватай-ка". Действующее законодательство не даёт чёткого определения их правового статуса, не устанавливает требований к размещению, техническим параметрам и возрастным ограничениям.

Поводом для реакции правительства стал депутатский запрос группы сенаторов во главе с Галымжаном Сарыбаевым. Депутаты обратили внимание на то, что автоматы, формально не относящиеся к азартным играм, ориентированы прежде всего на несовершеннолетних и по своей механике воспроизводят принципы гемблинга.

Такие устройства устанавливают повсюду, в том числе вблизи школ, спортивных и развивающих центров, а также внутри торговых помещений, куда дети могут заходить без сопровождения взрослых. Основная аудитория таких автоматов – дети и подростки, что повышает риск неконтролируемых финансовых трат.

Родители и педагоги, по словам депутатов, регулярно жалуются, что школьники тратят на автоматы деньги, предназначенные для питания, проезда и повседневных нужд. Это приводит к семейным конфликтам, материальным потерям и случаям давления среди детей.

Серая зона хватаек

Автоматы "Хватай-ка" согласно Закону "Об игорном бизнесе" не подпадают под категорию азартных игр, поскольку не предусматривают денежного выигрыша. Призом является не денежный приз, а игрушка, где результат зависит от ловкости игрока.

Закон "О защите прав потребителей" не содержит норм, которые регулировали бы механику работы таких устройств, алгоритмы выигрыша, возрастные ограничения или требования к размещению. Не определены санитарные нормы, технические регламенты и правила торговли.

Игровые автоматы никак не лицензируются. Часто их устанавлиают индивидуальные предприниматели под ОКЭДом "Продажа игрушек".

В правительстве подтверждают, что вопрос детских игровых автоматов сейчас находится в стадии нормативной проработки. Как сообщили в пресс-службе кабинета министров, профильное ведомство уже готовит отдельный блок поправок в Закон "Об игорном бизнесе", который будет касаться, в том числе, "хватаек".

Разработкой занимается министерство туризма и спорта. Презентацию поправок ожидают в ближайшие месяцы – ориентировочно, к весне.

"В пакете законодательных поправок будут нормы регулирования "хватаек". Сейчас таких норм нет", – пояснили в правительстве.

Сейчас деятельность игровых автоматов формально не подпадает под отдельное отраслевое регулирование. Все разрешения владельцы получают через местные исполнительные органы, а также санитарно-эпидемиологические службы.

В правительстве также отметили, что активная фаза разработки началась после официального ответа премьер-министра на соответствующие обращения и запросы. 

В чём их феномен?

Торговые площади направлены на выжимание максимума из пространства, поскольку пустота – это убытки. Поэтому торговые центры расставляют такие автоматы, ведь они занимают мало места, дают дополнительную выручку и работают как пассивная инфраструктура.

"Конкуренция офлайн- и онлайн-покупок заставляет бизнес делать ставку на удержание. Чем больше покупок онлайн, тем больше бизнес старается увеличить время пребывания потребителя и сделать визит определённым событием", – отметил Николай Тернов.

Экономика игровых автоматов

Детские игровые автоматы уже давно перестали быть редкостью в продуктовых магазинах и торговых центрах Астаны и Алматы. Для предпринимателей это оказалось вполне прибыльным бизнесом. Корреспондент BES.media связался с несколькими предпринимателями, которые продают игровые автоматы на одной из платформ. 

Маленькие автоматы, рассчитанные от 10 до 50 игрушек, приносят владельцам вполне ощутимый доход. При еженедельном пополнении игрушек, которые стоят от 70 до 100 тенге за штуку, десять таких аппаратов способны приносить до 300 тысяч тенге чистыми в месяц – уже с учётом расходов на аренду и пополнение. Выигрыш выдаётся примерно каждые пять-семь попыток, что создаёт у ребёнка иллюзию постоянной вовлечённости, но при этом бизнес остаётся рентабельным.

Большие автоматы работают по другой логике. При ежемесячном пополнении игрушек стоимостью 500-600 тенге за относительно качественный приз (и 100-300 тг за более дешёвый) ежемесячная выручка может составлять 150-200 тысяч тенге, чистая прибыль – 90-100 тысяч. В случае более частого пополнения каждые три-четыре дня и с меньшей вероятностью выигрыша (1 к 20) доход остаётся сопоставимым, но требует большего контроля и обслуживания. Аренда места для таких автоматов в торговых точках варьируется от 40 до 80 тысяч тенге в месяц, что предприниматели также учитывают в своих расчётах.

Экономика этого бизнеса показывает, что даже при сравнительно небольшой сети из нескольких машин можно получать стабильный доход, при этом капиталовложения быстро окупаются. Прибыльность, конечно, напрямую зависит от расположения аппарата, частоты пополнения игрушек и механики выдачи призов.

С одной стороны, это привлекательный сегмент для малого бизнеса: низкий порог входа, быстрый оборот и понятная схема дохода. 

Социология лудомании

Николай Тернов предлагает смотреть на детские игровые автоматы не через упрощённую формулу "поиграл в детстве – проиграл квартиру во взрослом возрасте". По его словам, такая причинно-следственная связь слишком прямолинейна и не отражает реальной сложности происходящего. Проблема, скорее, не в том, что автоматы делают детей азартными, а в том, что они формируют ощущение повседневности, где риск, ставка и случайный выигрыш становятся привычными и социально приемлемыми.

Большинство таких аппаратов, отмечает Тернов, устроены по элементарному алгоритму: плата или ставка – неопределённый исход – шанс получить приз большей ценности. Человеческий фактор в этой схеме почти обнулён – ребёнок может пытаться умело управлять краном, но это не гарантирует, что он достанет ту самую плюшевую игрушку. Исход всё равно задаётся настройками автомата.

Дальше, автоматы появляются повсюду – в магазинах у дома, у касс, в торговых центрах и перестают вызывать у общества какой-либо "вау-эффект". Они депроблемизируются, а затем встраиваются в социальное обучение.

"Что делает ситуацию более проблемной? Частота и доступность: чем больше автоматов, тем больше шанс что кто-то ими будет пользоваться. Локация: когда автомат встроен в скучные ситуации, он становится инструментом управления поведением ребёнка и связывает игру с ожиданием: ждёшь – поиграй, не ждёшь – занимайся другими делами", – подчеркнул Николай Тернов.

Автоматы, по его словам, часто подаются как "справедливые машины", где всё якобы зависит от ловкости рук и навыков. На деле исход управляется алгоритмом, который создаёт опыт "почти выиграл". Для взрослого это повод сказать себе "стоп", но детская психика так не работает – ощущение близкой победы подталкивает играть дальше, снова и снова.

При этом социолог делает важную оговорку: большинство исследований на эту тему носят ретроспективный характер – взрослые вспоминают, как играли в детстве. Это не даёт стопроцентного доказательства причинности. Нельзя однозначно утверждать: играл в детстве – станешь азартным взрослым. Возможно, работает и обратная логика: более склонные к риску дети тянутся к автоматам, а не автоматы формируют эту склонность.

Именно поэтому, резюмирует Тернов, разговор о регулировании должен вестись не в логике тотального запрета, а в логике управления средой: сколько таких автоматов вокруг ребёнка, где они стоят и какую роль играют в его повседневных сценариях поведения. Здесь проблема не столько в железной коробке с игрушками, сколько в том, как незаметно она становится частью нормальной жизни.

Как регулировать?

Приравнивать "хватайки" к азартным играм – методологическая ошибка, считает глава Ассоциации микро- и малого бизнеса и торговли Марина Бошель.

"Ребёнок рассчитывает время, угол, силу движения. Это включает внимание, логику, мелкую моторику. Такие автоматы во всём мире считаются развлекательными, и нигде с ними не ведётся война", – отметила она.

Но Бошель признала, что рынок действительно нуждается в упорядочивании. Сейчас автоматы находятся в серой зоне: непонятно, к какому виду деятельности их относить – к игорному бизнесу или обычному предпринимательству. Эта правовая неопределённость создаёт риски как для бизнеса, так и для государства.

Регулирование детских игровых автоматов уместно, но не в логике тотального запрета, считает Николай Тернов. По его словам, ключевая проблема не в самих машинах, а в том, как они встроены в повседневную жизнь ребёнка.

"Регулирование уместно, но не в форме конкретного "запретить всё и вся". Уместно говорить, что риски создаёт не автомат, а то, в каком режиме он встроен в повседневность ребёнка", – сказал Тернов.

Он подчеркнул, что выступает не за запрет, а за наблюдение и контроль, потому что дети – по определению уязвимая группа. По его словам, в этой ситуации именно взрослые должны брать на себя функцию стоп-фактора.

"Задача взрослого – вовремя одёрнуть ребёнка. Автоматы же используют механику случайного вознаграждения, буквально прокачивая детей на эмоциональных качелях", – отметил Тернов.

С этой точки зрения, логика для него предельно проста: бизнес управляет средой, а ребёнок – нет. Именно поэтому, по мнению социолога, вопрос среды выходит на первый план. Один из базовых шагов – нормирование размещения автоматов. В таком случае, по мнению Тернова, игра становится не рутиной, а "вау-событием", чем-то таким необычным.

"На мой взгляд, самый эффективный шаг – воспитание. Это не значит, что вся проблема отдаётся на откуп родителям в стиле "ваш ребёнок – ваше дело", ни в коем случае. В этом уравнении присутствуют четыре переменные: бизнес, государство, родитель и ребёнок", – отметил Тернов.

Роль родителей он видит в формировании у ребёнка "адекватной игры" как нормы поведения, тем самым снижая вероятность вовлечения в подобные практики. Но без участия государства и бизнеса, подчёркивает он, этот подход работать не будет.

Разговор о детских игровых автоматах нужно вести не в логике тотального запрета, а в логике разумного ограничения доступа и прозрачных правил для бизнеса. Так считает психолог и эксперт по зависимостям Галия Назханова.

Один из самых простых и работающих механизмов, по её мнению, – возрастной ценз и запрет на игру для маленьких детей без сопровождения взрослых. Она проводит прямую аналогию с регулированием алкоголя и сигарет.

Отдельный блок её претензий к технической стороне вопроса. По словам психолога, многие автоматы можно настраивать так, что шанс выигрыша становится иллюзорным. Назханова считает, что государство должно следить не только за возрастом игроков, но и за честностью самих аппаратов. При этом она жёстко выступает против идеи полного запрета детских автоматов как таковых.

Ключевой момент, на котором она настаивает – значительная часть ответственности лежит не на государстве, а на родителях.

"Именно родители сами могут контролировать вовлечённость своего ребёнка. Лучше установить правила, писать предупреждения и, наверное, ограничить доступ для маленьких детей без сопровождения взрослых", – считает она.

По её словам, сами по себе автоматы не являются злом, но при бесконтрольном использовании могут закреплять у детей проблемные поведенческие паттерны.

Нужны понятные и единые правила игра, считает Марина Бошель. Она предлагает обязать владельцев автоматов размещать так называемый паспорт честной игры: документ, который объясняет принципы работы аппарата и честно предупреждает, что выигрыш не гарантирован.

Она также предлагает запретить любые скрытые алгоритмы, искусственно занижающие шансы на выигрыш, и ввести обязательную сертификацию аппаратов. По мнению Бошель, техническая проверка и пломбирование могли бы снять главный общественный страх, что автомат "подкручен".

Почему микробизнес почти не слышно

Несмотря на то что именно микробизнес первым оказывается под ударом в случае запретов, он крайне слабо представлен в публичных дискуссиях. Бошель объясняет это страхом и недоверием.

"Люди живут одним днем. Боятся сказать слово, потому что знают: высказался – значит прилетит. Но когда бизнес молчит, государство просто не понимает, что ему нужно", – говорит она.

В НПП "Атамекен" от комментариев по этой теме тоже пока воздерживаются.

Выход здесь только один, считает Бошель, – объединение в отраслевые ассоциации, которые могут вести диалог с властями не на эмоциях, а на цифрах и аргументах. Именно ассоциации способны удерживать баланс между интересами бюджета, потребителей и предпринимателей.

При грамотном подходе рынок игровых автоматов может стать точкой роста. Речь не только о легализации, но и о развитии смежных отраслей – локального производства игрушек, сборки аппаратов, IT-решений для учёта и контроля.

"Можно пойти дальше и стимулировать казахстанское производство: например, обязать операторов, чтобы часть игрушек была местного производства", – предлагает Бошель.

По её мнению, запретительный сценарий приведет лишь к подпольному рынку и утрате контроля, тогда как прозрачное регулирование может дать государству налоги,  а бизнесу – стабильность.