Дело об ущербе на 2 млрд: бывшие вице-министры и экс-глава ПКБ попросили их оправдать
Что произошло
В Алмалинском районном суде Алматы завершились прения по делу Центра развития трудовых ресурсов (ЦРТР) и Первого кредитного бюро (ПКБ). По версии обвинения, изменение условий сотрудничества в пользу частного бюро привело к тому, что государство недополучило более двух млрд тенге. После прений четверо из пяти подсудимых выступили с последним словом.
Дошимов объяснил, какие изменения внёс в программу
Акжол Дошимов – разработчик ЦРТР. По версии обвинения, он по поручению руководителя внедрил в программное обеспечение механизм задержки запросов Государственного кредитного бюро (ГКБ), который создавал преимущество для ПКБ. Ему вменяют участие в создании и использовании вредоносного программного обеспечения.
В прениях Дошимов подчеркнул, что не занимал руководящей должности и не принимал коммерческих решений. По его словам, он не определял условия сотрудничества центра с кредитными бюро и не общался с руководством ПКБ.
При этом Дошимов не отрицал, что в июле 2022 года по поручению своего непосредственного руководителя Тауке Болатбаева добавил в программный код механизм задержки. Однако, как утверждает подсудимый, в его версии не было условия, которое позволяло выбирать конкретного отправителя запросов. Такое условие, по его словам, позднее добавил другой разработчик, что можно проверить по истории изменений кода.
Подсудимый отметил, что воспринимал поручение как обычную техническую задачу. Он отрицал намерение причинить вред ГКБ, нарушить работу информационной системы или создать незаконное преимущество для ПКБ. Дошимов также обратил внимание на то, что другие разработчики, которые меняли тот же код, проходят по делу свидетелями.
"Одинаковые действия не могут быть преступлением только у одного человека", – сказал он.
Защита Дошимова оспорила вывод о вредоносности программы
По мнению адвоката Дошимова, следствие не доказало предварительный сговор его подзащитного с другими фигурантами. Защитник отметил, что некоторых из них разработчик впервые увидел уже во время расследования.
Адвокат подчеркнул, что сотрудники вносили изменения открыто через корпоративную систему GitLab, которая сохраняет историю работы с кодом. К ней имели доступ другие специалисты. По мнению защиты, это подтверждает, что Дошимов воспринимал поручение как штатную работу и не пытался скрыть свои действия.
Адвокат Болатбаева попросил разграничить поручения и преступный сговор
Тауке Болатбаев руководил подразделением ЦРТР, где работал Дошимов. По версии обвинения, он получил от тогдашнего руководителя центра Даулета Аргандыкова поручение организовать замедление запросов ГКБ и передал эту задачу разработчику. Болатбаеву также вменяют участие в создании и использовании вредоносного программного обеспечения.
Его адвокат попросил суд вынести оправдательный приговор. Он подчеркнул, что обвинению необходимо доказать умысел конкретного человека, а не только факт передачи поручений от руководителя подчинённому.
По словам защитника, Болатбаев воспринимал указания руководства как задачи по адаптации и доработке программного обеспечения. Защита не отрицала, что технический механизм мог замедлять обработку запросов, но оспаривала вывод о том, что Болатбаев осознавал преступный характер этих действий и желал соответствующих последствий.
Адвокат также оспорил квалифицирующий признак обвинения – совершение действий в отношении критически важного объекта информационно-коммуникационной инфраструктуры. По его словам, объект ЦРТР получил такой статус уже после периода, который фигурирует в обвинении. Защитник считает, что этот статус нельзя распространять на более ранние действия подсудимого.
Болатбаев рассказал об открытой работе над кодом и давлении следствия
Сам Болатбаев в прениях подтвердил, что давал технические поручения подчинённым, но отрицал преступный сговор и получение личной выгоды.
По его словам, сотрудники обсуждали задачи в общем рабочем пространстве и вносили изменения через корпоративные ресурсы, которые сохраняли историю работы. Он утверждал, что указаний скрывать доработки не было.
"Я не преследовал корыстной цели. Не получал от этого никакой личной выгоды и не стремился причинить кому-либо ущерб", – сказал Болатбаев.
Омаров вновь отверг обвинение в передаче взятки
С последним словом выступил бывший глава Первого кредитного бюро Руслан Омаров. Его обвиняют в даче взятки, пособничестве в злоупотреблении должностными полномочиями и причастности к созданию и использованию вредоносного программного обеспечения для замедления запросов ГКБ.
Омаров вновь отрицал передачу взятки и договорённость о покровительстве со стороны руководителей ЦРТР. Он также настаивал, что сотрудничество с ПКБ приносило центру доход, а изменение долей было связано с расходами бюро на инфраструктуру и подключение клиентов. Кроме того, он отрицал, что давал указания разработчикам ЦРТР, и попросил оправдать его.
"Я не виновен", – подчеркнул Омаров.
Он призвал суд проявить принципиальность и вынести справедливое решение.
Аргандыков попросил оценить доказательства обвинения
Затем с последним словом выступил бывший вице-министр здравоохранения и социального развития, экс-руководитель ЦРТР Даулет Аргандыков. Обвинение связывает с ним пересмотр условий договора в пользу ПКБ, поручение замедлять запросы ГКБ и предполагаемую передачу взятки Акмади Сарбасову.
По словам Аргандыкова, обвинение объединило изменение договорных условий, технические настройки и обнаруженные деньги, не доказав преступной связи между этими обстоятельствами.
Он также напомнил о результатах своей работы. По его словам, при нём ЦРТР расширил перечень сервисов и увеличил доходы. Аргандыков также выразил недоумение по поводу запрошенных для него 12 лет лишения свободы и попросил суд вынести решение на основании закона и доказательств.
Сарбасов и Дошимов попросили учесть их роль в событиях
Бывший первый вице-министр труда и социальной защиты населения Акмади Сарбасов, который позднее возглавил ЦРТР, также выступил с последним словом. Ему вменяют злоупотребление должностными полномочиями и получение взятки. По версии обвинения, он сохранил выгодные для ПКБ условия сотрудничества за вознаграждение в 75 тысяч долларов.
Сарбасов призвал суд оценить его собственные управленческие решения за непродолжительный период работы в ЦРТР.
Дошимов повторил, что выполнял техническое поручение и не намеревался причинять кому-либо вред. Он попросил учесть его действительную роль, наличие семьи и малолетних детей и вынести оправдательный приговор.
Тауке Болатбаев с последним словом на этом заседании выступить не успел. Приговор суд пока не вынес.
Прокурор запросил от четырёх лет восьми месяцев до 15 лет
Ранее, 6 октября, прокурор попросил назначить подсудимым следующие сроки лишения свободы:
- Руслану Омарову – 15 лет;
- Даулету Аргандыкову – 12 лет;
- Акмади Сарбасову – восемь лет;
- Тауке Болатбаеву и Акжолу Дошимову – по четыре года и восемь месяцев.
Гособвинитель также поддержал гражданский иск на общую сумму около 2,088 млрд тенге.
Как договор между ЦРТР и ПКБ стал предметом уголовного дела
Дело касается условий сотрудничества государственного Центра развития трудовых ресурсов с частным Первым кредитным бюро. Доля ЦРТР в доходах от соответствующих услуг снизилась с 75 до 65%, а доля ПКБ выросла с 25 до 35%.
При этом в договоре ЦРТР с Государственным кредитным бюро действовало другое соотношение: 70% доходов получал центр, 30% – ГКБ. Обвинение использовало разницу между долями центра в договорах с двумя бюро для расчёта предполагаемых потерь. По его версии, государство недополучило более 2 млрд тенге.
Защита оспаривает такое сравнение. Адвокаты настаивают, что бюро работали в разных условиях и несли разные расходы, а снижение доли ЦРТР сопровождалось ростом объёма услуг и доходов центра.
Другие эпизоды касаются предполагаемого искусственного замедления запросов ГКБ и передачи 75 тысяч долларов Сарбасову за сохранение условий сотрудничества с ПКБ.
Подсудимые эту версию отрицают. Сарбасов утверждает, что получил от Аргандыкова восемь тысяч долларов в долг на ремонт квартиры. Аргандыков подтвердил передачу этой суммы, однако также отрицает, что деньги были взяткой. Омаров сообщил, что не участвовал в передаче незаконного вознаграждения.