"Мер принято достаточно": Елена Бахмутова о дорогих кредитах, исламской ипотеке и ограничениях для банков

В Казахстане кредиты остаются дорогими, разница между ставками по депозитам и займам вызывает вопросы, а государство продолжает ужесточать требования к банкам. При этом сами банкиры считают, что рынок работает по своим экономическим законам, а ограничительных мер уже достаточно. Корреспондент BES.media на полях Astana Finance Day побеседовал с председателем совета Ассоциации финансистов Казахстана Еленой Бахмутовой о том, из чего на самом деле складывается стоимость кредита, почему банки не зарабатывают столько, сколько может показаться заёмщику, не перегнул ли регулятор палку с ограничениями и сможет ли исламское финансирование наконец стать массовым продуктом в Казахстане.

Почему банки привлекают деньги под 15%, а кредиты выдают под 46%

– Елена Леонидовна, ваше мнение как эксперта. Базовая ставка Нацбанка – 16,25%. Реальная средняя доходность депозитов в банках составляет 13-17%, а по многим вкладам – ниже 15%. При этом инфляция держится на уровне 10%, и это только официально. Получается, что банки привлекают деньги вкладчиков дешевле, чем стоит сама ликвидность по базовой ставке. Скажите, пожалуйста, где работает рыночная конкуренция за вкладчика в этой ситуации, когда ставка по депозитам в основном составляет около 15%, а потом банки выдают эти деньги в виде кредитов иногда под 46%?

– Давайте разберёмся. Всё не так просто. Базовая ставка – 16,25%. Если вы хотите получить ликвидность в Национальном банке, то там есть коридор плюс-минус один процентный пункт. То есть практически вы получите деньги уже не под 16,25%, а под 17,25%. Если же вы ссужаете деньги Национальному банку, то это 15,25%. Это та ставка, которую предоставляет Национальный банк.

Если вы говорите о депозитах, то они тоже очень разные. Если речь идёт о корпоративных депозитах, сейчас они очень дорогие. Все корпорации считают свои доходы и сравнивают, где они могут получить большую доходность: даст им её банк второго уровня или они заработают её на рынке капитала. Они сравнивают. Утверждение, что они держат деньги на текущих счетах, далеко от истины. Это единицы – те, кто просто не умеет управлять своими активами.

Если же говорить о депозитах, то самые лучшие для банка – это сберегательные депозиты, которые открываются на различные сроки, до трёх лет. Суть в том, что внезапно эти деньги забрать нельзя. Во-первых, там есть срок ожидания, как правило, до месяца, в течение которого после подачи заявления вкладчик может забрать свои деньги. Если он забирает их досрочно, до истечения срока сберегательного вклада, то ставка совершенно другая. Как правило, это 0,01%, то есть он теряет вознаграждение. Естественно, лишь единицы забирают такие деньги.

Поэтому сберегательные вклады – это длинные деньги, которые у вас есть на срок до трёх лет в зависимости от условий вклада. А это означает, что банки могут использовать их для долгосрочных активов, то есть для кредитов сроком свыше одного года как минимум.

Если же мы говорим об обычных срочных депозитах или депозитах до востребования, то это практически короткая ликвидность. Она дорогая: сегодня она есть, завтра её могут забрать. И, соответственно, обычно в таких случаях банки размещают её в короткие активы.

Поэтому ставка, которую сейчас предлагают банки, рыночная, конкурентная. Сейчас, после снижения базовой ставки и даже ещё до этого, произошло снижение ставок по различным видам депозитов, в том числе по сберегательным. Многие банки достаточно активно снижают ставки после объявления решения по базовой ставке, но здесь есть инерция. Как правило, депозит размещается на шесть месяцев, на год, и вы не можете в одностороннем порядке поменять ставку.

Поэтому те депозиты, которые вкладчики размещали, допустим, в начале года, были открыты по более высокой ставке. Банки обязаны выплачивать это вознаграждение, если вкладчик сам не забрал деньги.

В конечном итоге стоимость депозитов сейчас в совокупности близка примерно к 15%, потому что корпоративные клиенты требуют достаточно высокую доходность по своим депозитам. Ну и, соответственно, маржа банков колеблется в районе чуть более 6%. Она не повышается. Более того, она снизилась с начала текущего года.

– Речь о том, что если судить по процентным ставкам по кредитам, там ощутимая разница между депозитными и кредитными ставками.

– Процентная маржа – это разница между тем, во что вам обходятся процентные обязательства, и доходностью процентных активов. Процентная маржа в среднем составляет где-то 6,7%, и она не растёт, а наоборот, снижается.

Кажется, что банки привлекли деньги по одной ставке, а потом выдали их по гораздо более высокой. Естественно, банки предоставляют кредиты заёмщикам по разным ставкам. Если вы посмотрите статистику, сейчас банки стали больше кредитовать бизнес, но там тоже видна разница. Допустим, больше всего доступны кредиты крупному бизнесу, чуть меньше – среднему. У малого бизнеса больше отказов, но это, опять же, зависит от его платёжеспособности.

Если это крупный, надёжный клиент – даже не обязательно крупный, – то, соответственно, ему предлагается ставка, которую банк может себе позволить без убытка. Это может быть и 17, и 18%.

Если же вы говорите о розничных кредитах, то там действует ставка до 46%, но это годовая эффективная ставка вознаграждения. Это не значит, что это просто объявленная процентная ставка: сюда входят все сопутствующие расходы. Поэтому процентная маржа банков не растёт, а наоборот, снижается и остаётся примерно на таком уровне уже очень длительное время.

Можно ли получить кредит для бизнеса без залога

– Скажите, пожалуйста, что мешает банкам уже сейчас выдавать малому бизнесу кредиты под подтверждённую выручку, если у него нет недвижимости для залога?

– Ничто не мешает. Это зависит от того, что субъект малого бизнеса предоставляет в подтверждение своей деятельности. В данном случае я имею в виду не залоги, а финансовые потоки, которые можно подтвердить, выручку, какую-то отчётность. Прямого требования о том, что кредит, особенно на пополнение оборотного капитала, предоставляется исключительно под залог, не существует. Это зависит от конкретной политики отдельно взятого банка. И очень многие проекты малого бизнеса сейчас финансируются просто под подтверждённый финансовый поток, выручку.

Что мешает развитию исламского финансирования в Казахстане

– Исламское финансирование в Казахстане обсуждают уже много лет, но оно до сих пор не получило широкого распространения. С чем это связано? Есть ли сегодня реальные препятствия для развития исламских финансовых продуктов и почему при потенциально высоком спросе этот рынок остаётся небольшим?

– Я соглашусь с вами, что оно получило не очень большое распространение, однако нельзя сказать, что его нет. У нас было два банка, которые являлись исламскими. Теперь вы знаете, что сейчас один крупный банк из Абу-Даби в рамках нового закона решил преобразоваться в универсальный банк с возможностью открытия исламского окна. И, как недавно сказала руководитель регулятора Мадина Абылкасымова, они уже обратились за соответствующей лицензией, и вероятность её получения до конца года очень велика. Я думаю, что именно этот крупный международный банк, штаб-квартира которого находится в Абу-Даби, как раз сможет предоставлять широкий спектр продуктов. У него есть для этого все возможности и желание. И я думаю, что такие продукты будут активнее развиваться.

Вполне возможно, что в будущем благодаря возможности открытия исламского окна в универсальном банке появятся и другие крупные международные банки с Ближнего Востока, которые тоже придут и будут предлагать такие продукты. А спрос, я думаю, появится.

– А каковы основные критерии? И какие продукты они будут вводить – для бизнеса, для физических лиц?

– Продукты у них специализированные, если мы говорим об исламских окнах. Суть в том, что универсальный банк может работать как универсальный банк, но при этом у него есть исламское окно, где он будет предоставлять те продукты, которые полностью соответствуют шариату. И соответственно, там должны быть процедуры, которые это подтверждают. Но для клиента это его выбор. Если говорить о каких-то рыночных составляющих, то практически арбитража нет: можно получить финансирование как по стандартному, скажем так, светскому режиму, так и по исламскому. Просто это, возможно, привлечёт определённых клиентов, у которых есть предпочтения к такого рода исламским продуктам.

Вообще интерес на рынке есть, и не только в области кредитования, но и в области страховых продуктов тоже. Сейчас ожидается, что и в новом законе о страховой деятельности, наверное, появится такая опция, что можно будет предоставлять такие окна. И я думаю, что Казахстан мог бы выступить хабом в Центральной Азии по этому вопросу, потому что уже есть опыт, уже есть задел и уже есть крупные инвесторы, которые готовы предоставлять такие продукты.

– А на ипотечный рынок они зайдут?

– Исламская ипотека теоретически тоже есть, но тут всё зависит от их стратегии. Если они сочтут, что для них это привлекательно, наверное, смогут предлагать такие продукты. Они просто объявили о том, что готовы кредитовать проекты. Насколько они готовы идти в розницу, в ипотеку, наверное, время покажет. Это уже зависит от стратегии конкретного банка.

Ограничения, охлаждение кредитования и "депрессия" банков

– В Казахстане сейчас всё сильнее регулируют потребительское кредитование: вводят поведенческий надзор, ограничения и дополнительные требования для банков. Как вы считаете, как АФК считает, не перегнул ли регулятор палку? Есть ли уже требования, которые, по мнению банков, нужно смягчить или, может быть, отменить?

– Статистика показывает, что сейчас пошло очень резкое охлаждение потребительского кредитования, особенно беззалогового. Недавно наш аналитический центр выпустил отчёт о том, что падает уже и автокредитование, потому что произошло определённое насыщение рынка. И по потребительскому кредитованию тоже есть определённое насыщение рынка плюс действуют регуляторные меры.

Единственное, что сейчас ещё продолжает расти, – это ипотечное кредитование, но и там смещается акцент в пользу льготных программ Отбасы банка. И, соответственно, сейчас уже почти 85% – это опять концентрация в этом банке.

Что касается мер, Национальный банк уже объявил о том, что в рамках своего макропруденциального регулирования, а именно Национальный банк у нас отвечает за макропруденциальное регулирование, то есть за перегрев каких-то определённых сегментов рынка, пока отложил введение дополнительных ограничений, связанных с расчётом соотношения долга к доходу. По крайней мере, нормативов не будет, будет только наблюдение, чтобы промониторить ситуацию и понять, нужно ли вводить эти дополнительные требования или тех мер, которые уже были приняты, достаточно.

У нас очень высокое проникновение кредитных продуктов. Практически 8,5 млн человек имеют кредиты. Я бы не ставила знак равенства между этим показателем и закредитованностью, но это высокое проникновение кредитов. Закредитованность характеризуется соотношением размера кредита и дохода заёмщика.

Здесь, вы знаете, действуют жёсткие ограничения по соотношению долга к доходу: для молодёжи до 21 года – 0,25, для остальных – 0,5 от дохода. Но здесь влияют факторы корректности расчёта самих доходов. У нас всё-таки, несмотря на все меры, предпринимаемые государством, ещё значительный объём теневой экономики, поэтому доходы не всегда прозрачны.

Но с точки зрения регуляторов доходы должны подтверждаться либо официально – это требование нормативно-правового акта, либо сами банки должны уметь подтверждать и доказывать, что этот доход получен легально, за счёт информации по счетам и движениям по ним.

Мне кажется, что мер принято достаточно. Очень эффективная мера – запрет заёмщику, у которого есть просроченная задолженность, получать новые кредиты в любой кредитной организации. Очень важно, чтобы нигде не было лазеек. То есть если эта норма распространяется на всех, она должна действовать абсолютно везде: начиная от ломбардов и микрофинансовых организаций и заканчивая банками. Если будет лазейка, будут уходить туда.

Поэтому, если регулирование жёсткое, очень важно, чтобы его применение было единообразным и последовательным и обеспечивало полноценный охват. Именно поэтому макропруденциальные нормы как раз предполагают, так скажем, полное покрытие всех, кто работает на этом рынке. Это важно. Думаю, что это определённым образом сгладит высокие темпы. Хотя на самом деле темпы потребительского кредитования стали снижаться уже с конца 2024 года. В 2025 году уже было снижение, а в 2026 году мы видим даже торможение.

– Если говорить в целом, не началась ли у банков депрессия от действий ведомств Сулейменова и Абылкасымовой (главы Нацбанка и АРРФР)?

– Банки живут в предлагаемых условиях. У нас есть ассоциация, мы пытаемся аргументировать свою позицию, пытаемся доказывать. Где-то регулятор нас слышит, где-то считает, что ему виднее, но это нормально, в любой стране так. Зато у нас регулирование сейчас уже по BICRA Banking Industry Country Risk Assessment – оценка страновых рисков банковской отрасли) на уровне шесть, как было раньше. Когда-то оно было на шестом уровне, потом ухудшилось до восьмого, сейчас вернулось на шестой уровень. Это говорит о том, что у нас кредитные риски постепенно снижаются. Это и действия регулятора, и действия самих банков, то есть, так скажем, движение навстречу друг другу. Главное, чтобы это было в интересах нашей экономики и наших заёмщиков.

– Спасибо за беседу.