Гранты в обмен на контроль: что не так с законопроектами о НПО в Казахстане
Что произошло
В Казахстане хотят расширить господдержку неправительственных организаций, но одновременно усилить контроль за их работой. Новые законопроекты предусматривают долгосрочные гранты, цифровую отчётность и возможность принудительной ликвидации общественных объединений через суд. Под действие последней нормы потенциально могут попасть 634 организации.
Для тех, кто хочет быстро разобраться в теме, есть эксплейнер, что меняют в законах о НПО и почему это важно для обычных казахстанцев. Эксперты, в свою очередь, ответили на вопросы корреспондента BES.media и рассказали, какие изменения помогут гражданскому сектору, а какие поставят под угрозу независимость НПО.
634 НПО могут ликвидировать
Директор общественного фонда "Институт национальных и международных инициатив развития" (ИНМИР), эксперт по вопросам гражданского общества Светлана Ушакова признаёт, что проблемы, на которые указывает минкультуры, существуют десятилетиями. НПО трудно получать финансирование, содержать постоянную команду и развиваться за пределами крупных городов. Однако Ушакова сомневается, что предложенные изменения помогут решить эти проблемы. По её мнению, новые меры государственной поддержки сопровождаются усилением контроля, а некоторые нормы могут поставить под угрозу существование независимых общественных объединений.
Президент ОЮЛ "Гражданский Альянс Казахстана" Бану Нургазиева обращает внимание на другую сторону реформы. Законопроекты объединяют вопросы статуса НПО, государственного социального заказа, грантов, благотворительности и волонтёрства. По её оценке, такой подход может сделать государственную поддержку более последовательной и помочь организациям перейти от отдельных проектов к долгосрочной работе.
Одно из самых спорных предложений содержится в сопутствующем законопроекте. Минкультуры предлагает дополнить статью 7 Закона "Об общественных объединениях" нормой о принудительном прекращении деятельности организаций, которые не выполнили требования к территориальному статусу.
Сейчас общественные объединения в Казахстане делятся на республиканские, региональные и местные. Республиканские должны иметь филиалы или представительства более чем в половине регионов страны. Региональные работают в нескольких регионах, а местные – в пределах одного.
После регистрации республиканские и региональные объединения обязаны в течение года подтвердить свой статус документами о регистрации территориальных подразделений.
В сравнительной таблице к законопроекту разработчики приводят данные на 9 января 2026 года. В Казахстане зарегистрировано 11 790 общественных объединений, из них 870 – республиканского уровня. Свой статус подтвердили только 236 организаций, или 27%. Остальные 634 объединения статус не подтвердили. При этом 574 из них не делают этого более двух лет.
В обосновании поправки минкультуры указывает, что новая норма позволит ликвидировать такие юридические лица через суд.
Согласно проекту, регистрирующий орган должен обратиться в суд. Исключить организацию из национального реестра БИН можно только после вступления судебного решения в законную силу. Таким образом, документ не предусматривает автоматической ликвидации всех 634 объединений.
Светлана Ушакова считает такой подход слишком жёстким. По её мнению, прежде чем обращаться в суд, государству нужно выяснить, почему организация не подтвердила свой статус. Например, она могла сократить количество филиалов, но продолжить работу в одном или нескольких регионах.
"Вот мне кажется, здесь важно сказать: а почему они не подтвердили? С чем это связано? Что можно сделать? Как построить государственным органам лучше коммуникацию с этими организациями? То есть не сразу их ликвидировать, а может быть, дать им возможность перерегистрироваться, изменить свой статус. Ну, если нет, тогда предоставьте им право на добровольную упрощённую ликвидацию", – считает Светлана Ушакова.
Эксперт приводит ещё один пример, который, по её наблюдениям, часто встречается на практике. Люди создают общественную организацию, несколько лет занимаются определённой проблемой, но затем теряют финансирование или возможность продолжать работу. У небольшой организации нет постоянного бухгалтера, юриста и свободных денег. При этом добровольная ликвидация юридического лица требует времени и дополнительных расходов. В результате учредители прекращают работу, но организация продолжает числиться в государственных реестрах.
По мнению Ушаковой, государству необходимо выяснить, сколько организаций действительно работают, сколько продолжают деятельность без внешнего финансирования, а сколько давно существуют только на бумаге.
В вопросе принудительной ликвидации Бану Нургазиева придерживается схожей позиции. Глава ГАК также считает, что необходимо чётко определить основания для прекращения деятельности через суд и дать объединениям время на устранение нарушений до обращения регистрирующего органа в суд.
Кто оценивает пользу для общества
Ещё один спорный вопрос касается определения неправительственной организации. Новый законопроект предлагает считать НПО некоммерческую организацию, добровольно созданную гражданами или негосударственными юридическими лицами для достижения общественно полезных целей.
При этом закон не будет распространяться на ряд организаций, включая политические партии, профсоюзы, религиозные организации, частные учреждения, некоммерческие акционерные общества и отдельные профессиональные объединения.
Кроме того, организация не будет считаться НПО, если её основная цель – обеспечение имущественных интересов участников либо представление и защита их профессиональных интересов.
Светлана Ушакова считает такое разграничение неоднозначным. Общественные объединения и ассоциации создают в том числе для защиты интересов своих участников. Однако их деятельность может приносить пользу гораздо более широкому кругу людей.
В качестве примера эксперт приводит молодёжный клуб, который помогает подросткам и молодым людям развивать навыки. Такая организация может не соответствовать государственным приоритетам финансирования, хотя её деятельность востребована в обществе.
"Введён термин общественно полезной деятельности, но кто будет определять, что он означает? Кто будет определять, кто общественно полезный, кто общественно бесполезный? И почему только государство должно определять эту полезность? Может быть, моя деятельность связана с каким-нибудь клубом по развитию навыков у молодёжи. И государственный орган не признает меня общественно полезной и не будет поддерживать мою деятельность, скажет, что вы бесполезны", – объснила эксперт.
При этом законопроект не предусматривает отдельной процедуры, по которой государственный орган должен присваивать организации статус НПО. Напротив, статья 2 устанавливает, что некоммерческая организация считается НПО в силу закона, если соответствует его требованиям.
Опасения Светланы Ушаковой связаны с тем, как могут толковать понятие общественно полезных целей и к каким последствиям приведёт такое разграничение организаций. В частности, законопроект закрепляет право НПО участвовать в общественных советах, обсуждении государственных программ, рабочих группах и других консультативных механизмах.
Эксперт напоминает, что действующее законодательство уже позволяет более широкому кругу граждан и организаций участвовать в обсуждении государственных решений. По её мнению, на практике специальные нормы об НПО могут использовать для ограничения доступа других объединений. Особенно чувствительными такие ограничения могут стать для правозащитных и экологических организаций, которые регулярно критикуют решения государственных органов.
Бану Нургазиева, напротив, видит в определении статуса НПО важное преимущество. По её мнению, это позволит отделить независимые гражданские организации от структур, на которые влияет государство.
"Впервые установлено, какая организация считается неправительственной: она не создана государством, доля государства в ней не превышает 25%, и государство не контролирует её через назначения или право вето. Это отделяет реальные НПО от квазигосударственных структур и защищает их в конкурсах", – отметила Бану Нургазиева.
Почему государственные деньги получают только 5% НПО
В консультативном документе регуляторной политики минкультуры признаёт, что действующая система финансирования не обеспечивает равных возможностей для неправительственных организаций.
По данным разработчиков, в Казахстане зарегистрировано более 23 тысяч НПО, из которых около 18 тысяч действуют. При этом ежегодно государственную поддержку получают около 900 организаций – примерно 5% действующих НПО.
Среди причин министерство называет нехватку ресурсов и специалистов, недостаточную устойчивость организаций и сложности, с которыми небольшие НПО сталкиваются при участии в государственных конкурсах.
Светлана Ушакова считает, что действующие правила дают преимущество организациям, у которых уже есть опыт получения государственных грантов и выполнения социального заказа.
Например, небольшое сельское объединение может несколько лет помогать жителям, проводить образовательные мероприятия или заниматься экологическими проблемами. Эту работу выполняют волонтёры, а проекты финансируют из личных средств или пожертвований. Однако при участии в государственных конкурсах такой опыт, по словам эксперта, часто имеет недостаточный вес.
"Существующая система рассчитана преимущественно на организации, уже имеющие опыт государственных конкурсов. Вновь созданным организациям практически невозможно получить государственный социальный заказ либо участвовать в государственных грантах, потому что, как правило, учитывается только опыт проектов с государственным финансированием. А проекты, реализуемые без денег, какие-то общественные инициативы либо при международном финансировании практически не учитываются. Для сельской организации из двух человек участие в конкурсе на государственные гранты или государственный социальный заказ практически невозможно, потому что требуются такие же большие административные ресурсы, как для крупных НПО", – объяснила Светлана Ушакова.
Новый законопроект предусматривает гранты для начинающих НПО, а также исследовательские, пилотные и тематические гранты. Финансирование социальных проектов можно будет получать на срок до трёх лет. Кроме того, отдельные получатели смогут выдавать малые гранты другим организациям в рамках крупных проектов.
Ушакова считает эти изменения полезными, но недостаточными. В частности, законопроект не устанавливает отдельные квоты для сельских и небольших НПО, не гарантирует им долю финансирования и не предусматривает упрощённые конкурсные процедуры с учётом масштаба организации.
По мнению эксперта, требования к отчётности также должны зависеть от размера полученной поддержки. Несправедливо требовать от организации с небольшим грантом столько же документов, сколько от фонда, который реализует многомиллионный проект.
Бану Нургазиева считает, что в законопроекте появились инструменты, которые могут облегчить НПО доступ к государственной поддержке.
"В регионах появляется инфраструктура. Гражданские ресурсные центры бесплатно консультируют и обучают НПО, а их работа на местах финансируется через отдельный механизм – стратегическое партнёрство на местном уровне. В каждом местном исполнительном органе появится уполномоченный по взаимодействию с НПО. У сельской организации будет к кому прийти за помощью", – отметила Бану Нургазиева.
Эксперт также выделяет малые гранты в рамках крупных проектов, консорциумы и возможность подавать заявки через E-NPO из регионов.
Однако Нургазиева признаёт, что эти инструменты пока не гарантируют равных условий. Начинающим НПО доступны только краткосрочные гранты, а при выборе единственного партнёра в рамках стратегического партнёрства преимущество могут получить крупные объединения.
Бану Нургазиева предлагает проводить отдельные конкурсы или устанавливать квоты для сельских и региональных организаций, упростить отчётность по малым грантам и помогать НПО готовить заявки через ресурсные центры.
Грань между грантом и самостоятельностью
Ещё одна проблема, на которую обращает внимание Светлана Ушакова, – возможность содержать постоянную команду. Большинство социальных проблем невозможно решить за несколько месяцев. Организациям, которые занимаются проблемами домашнего насилия, защитой прав людей с инвалидностью, экологией или правами человека, нужны квалифицированные сотрудники, долгосрочные программы и стабильное финансирование.
Однако государственные гранты чаще всего выделяют на конкретные проекты и мероприятия. Когда финансирование заканчивается, организация теряет возможность оплачивать работу специалистов.
Законопроект позволяет направлять часть грантовых средств на материально-техническое обеспечение, развитие организации, оплату отпусков, выплаты по временной нетрудоспособности, налоги и некоторые другие расходы.
Для краткосрочных и среднесрочных грантов на эти цели можно будет потратить не более 10% средств, для долгосрочных – не более 5%.
Такие же ограничения на организационные расходы действуют и сейчас, но законопроект расширяет перечень разрешённых затрат.
Светлана Ушакова считает, что для развития НПО нужен отдельный механизм институционального финансирования. Он должен позволять организациям оплачивать работу постоянных сотрудников, бухгалтерию, аренду помещений и собственное развитие. При этом зависимость только от государственных денег создаёт другую проблему.
"Конечно, долгосрочное финансирование – безусловный плюс, потому что оно позволяет организации действовать системнее и устойчивее. Невозможно решать проблемы домашнего насилия, защиты прав людей с инвалидностью, экологии или защиты прав человека одним проектом. Но устойчивость некоммерческих организаций нельзя сводить к государственному гранту. Потому что если организация зависит только от одного государственного оператора, она может отказаться от своей миссии и тех вопросов, которые действительно важны обществу, и пойти за приоритетами, которые диктуют государственные стратегии", – объяснила эксперт.
В качестве примера Ушакова приводит свою организацию – ИНМИР, которая занимается развитием гражданского общества и гражданского активизма. По её словам, подобные проекты могут не соответствовать направлениям государственных конкурсов из-за критического характера работы.
Эксперт опасается, что при сильной зависимости от бюджетного финансирования НПО начнут выбирать темы, которые государство охотнее поддерживает. При этом собственные цели организаций и общественный запрос могут отличаться от государственных приоритетов.
Бану Нургазиева, в свою очередь, обращает внимание на преимущества долгосрочного финансирования. По её мнению, трёхлетние гранты особенно важны для организаций, которые занимаются социальными проблемами и нуждаются в постоянных командах и партнёрствах.
"Помощь уязвимым группам, инклюзивное образование, развитие местных сообществ, профилактика – всё это не делается за один бюджетный год. Трёхлетний грант позволяет удержать сильную команду, выстроить партнёрства и измерять не количество мероприятий, а реальные изменения в жизни людей. Важно, что НПО сама разрабатывает проект и выбирает методы работы", – объяснила Бану Нургазиева.
При этом эксперт обратила внимание на противоречие в правилах финансирования крупных долгосрочных проектов.
"На организационные расходы можно направлять до 10% краткосрочных и среднесрочных грантов и только до 5% долгосрочных. Получается, чем масштабнее проект, тем меньше остаётся на развитие самой организации, хотя нужно ровно наоборот. Кроме того, для долгосрочных грантов от 15 000 МРП в год обязателен аудит. Это правильно для прозрачности, но его стоимость должна закладываться в бюджет проекта", – считает Бану Нургазиева.
В то же время Нургазиева положительно оценила возможность оплачивать за счёт грантов отпускные, больничные, расходы на развитие организации и уплачивать налоги.
Жалоба как инструмент давления
Законопроект предусматривает государственный контроль за полнотой и достоверностью сведений, которые НПО предоставляют в единую цифровую систему. Основанием для анализа информации могут стать результаты мониторинга социальных проектов, обращения граждан и юридических лиц, данные госорганов и публикации СМИ.
При этом возможность проверять сведения НПО на основании обращений и публикаций СМИ уже предусмотрена статьёй 4-3 действующего закона о государственном социальном заказе. Таким образом, законопроект предусматривает дальнейшее регулирование существующего механизма.
Документ также вводит профилактический контроль без посещения организации. Если уполномоченный орган обнаружит нарушение, он направит рекомендацию по его устранению.
У НПО будет 30 календарных дней, чтобы исправить нарушения, и 10 рабочих дней, чтобы подать возражения. Если организация не выполнит рекомендацию в установленный срок, это станет основанием для привлечения к административной ответственности.
Светлана Ушакова считает, что закон должен точнее определять, какие сведения и нарушения могут стать основанием для контрольных мер. По её мнению, отсутствие чётких критериев создаёт риск избирательного применения закона.
В качестве примера эксперт приводит гипотетическую ситуацию, когда у общественной организации возникает конфликт с другим объединением или отдельным человеком. Недовольный коллега подаёт жалобу в государственный орган, после чего НПО вынуждена тратить время и ресурсы на разбирательство.
По мнению Ушаковой, такой механизм могут использовать конкуренты или оппоненты независимых организаций.
"Любая жалоба должна разбираться на законных основаниях, должны быть доказательства. И пока идёт это разбирательство, законная деятельность организации не должна быть приостановлена. Иначе это может стать инструментом давления или закрытия независимых, критически настроенных организаций – правозащитных, экологических и любых других. Особенно опасно, что законопроект не устанавливает чёткого порога достоверности и существенности таких сигналов", – считает Светлана Ушакова.
Бану Нургазиева, в свою очередь, обращает внимание на процедурные гарантии, уже предусмотренные законопроектом. При этом она также считает необходимым точнее определить основания для контрольных мер, поскольку жалобы и публикации в СМИ могут использовать против организаций, которые критикуют решения властей.
"Хорошо, что в законе закреплены принципы соразмерности и минимизации нагрузки. Контроль будет проводиться по данным системы, без посещения организации. На устранение нарушений даётся 30 дней, есть право на возражение, а непредоставление сведений само по себе не ведёт к прекращению деятельности", – объяснила Бану Нургазиева.
При этом сама по себе жалоба не даёт государственному органу права автоматически приостановить деятельность НПО. Статья 10 регулирует прежде всего проверку достоверности отчётных сведений, направление рекомендаций и порядок устранения нарушений.
Отчётов много не бывает
Важная часть законопроекта – создание единой цифровой системы НПО. Через неё планируют проводить конкурсы на государственные гранты, публиковать сведения о проектах и финансировании, собирать отчёты и организовывать взаимодействие НПО с госорганами.
Статья 9 предусматривает, что НПО должны ежегодно до 31 марта предоставлять сведения о своей деятельности, поступлении и использовании средств. Такая отчётность существует и сейчас. Кроме того, организации сдают налоговую и статистическую отчётность, а при определённых условиях – отчёты об иностранном финансировании.
Законопроект запрещает повторно запрашивать информацию, которая уже есть в государственных цифровых системах. Однако конкретные правила работы новой платформы разработчики планируют установить подзаконными актами.
Светлана Ушакова опасается, что цифровизация приведёт к сбору ещё большего объёма информации, но не сократит отчётность.
"Цифровая система, конечно, полезна, если она действует по принципу, когда одни сведения предоставляются один раз. Мы сейчас сдаём в налоговую цифры по своим доходам и расходам, в иностранной отчётности и в базу данных НПО. То есть три раза практически одно и то же показываем: сколько от кого получили денег и на что потратили, к какому результату это привело. И я не уверена, что новая цифровая платформа что-то изменит, потому что она тоже может стать риском, если превращается в цифровое досье", – считает эксперт.
Ещё один вопрос, на который обращает внимание Светлана Ушакова, – защита персональных данных. По её мнению, необходимо заранее определить, какие сведения о партнёрах, сотрудниках и получателях помощи нужны государству, какая информация должна быть открытой и кто получит доступ к закрытым данным.
Особенно важна защита таких сведений для организаций, которые помогают пострадавшим от насилия, людям с инвалидностью и другим уязвимым группам. При этом сам законопроект пока не требует раскрывать персональные данные всех получателей помощи.
Бану Нургазиева считает, что цифровая система может сделать прозрачнее не только работу НПО, но и решения государства о распределении грантов.
"Прозрачность тут двусторонняя. С одной стороны, видно, кто из НПО что делает, на какие средства и с каким результатом. Для крупных долгосрочных грантов отчёт аудита публикуется. С другой стороны, если в системе будут открыты конкурсная документация, состав комиссий и причины отказа, граждане смогут проверить, как государство распределяет деньги. Для доверия это не менее важно", – считает Бану Нургазиева.
При этом эксперт также предупреждает о риске дублирования отчётности. Помимо E-NPO, законопроекты предусматривают цифровые ресурсы для благотворительности и волонтёрства. Одновременно НПО уже сдают налоговую и статистическую отчётность.
По мнению Нургазиевой, сведения должны автоматически передаваться между системами. При оценке результатов работы НПО нужно учитывать не только количественные показатели, но и качественные изменения. При этом персональные данные получателей помощи должны быть защищены.
Контроль денег из-за рубежа
Светлана Ушакова считает, что риски усиления контроля нужно оценивать с учётом действующей системы отчётности об иностранном финансировании.
В законодательстве Казахстана нет юридического статуса "иностранный агент", однако сведения о получателях зарубежного финансирования публикуются. Комитет государственных доходов ведёт публичный реестр получателей средств из иностранных источников.
При этом новый законопроект прямо не запрещает получать иностранные гранты. Согласно статье 2, его действие не распространяется на отношения по предоставлению грантов без участия государственного оператора. Такие отношения регулируются налоговым и другим законодательством.
По словам Светланы Ушаковой, на ранних этапах разработки законопроекта обсуждалось предложение проводить через государственного оператора все гранты, в том числе негосударственные. После замечаний экспертов это требование не включили в представленную редакцию. Однако Ушакова считает, что действующие ограничения и публичный реестр уже создали трудности для некоторых организаций.
В 2024 году фонд ИНМИР исследовал последствия публикации реестра получателей иностранного финансирования. В исследовании участвовали представители некоммерческого сектора, благотворительных организаций и СМИ. По словам Ушаковой, некоторые участники столкнулись с отказами от сотрудничества после того, как их имена появились в публичном списке.
"В Казахстане уже действует официальный публичный реестр получателей иностранных средств. И ещё в 2024 году мы проводили исследование, опрашивали представителей некоммерческого сектора, благотворительные организации, СМИ. И после того как был опубликован первый реестр, уже тогда начались определённые отказы от сотрудничества. То есть вроде как нет такого прямого запрета, но создание негативного восприятия, пристального внимания, подозрительности, как мы говорим, шейминга, конечно, затрудняет эту деятельность", – объяснила эксперт.
О результатах исследования писали и казахстанские СМИ. В феврале 2024 года ИНМИР провёл брифинг о последствиях публикации реестра. Позднее Exclusive.kz со ссылкой на Ушакову сообщил, что некоторые участники опроса столкнулись с отказами рекламодателей от сотрудничества, ухудшением деловой репутации и обвинениями в зависимости от иностранных спонсоров.
Опасения по поводу регулирования НПО высказывали и международные эксперты. В октябре 2025 года Международный центр некоммерческого права (ICNL) подготовил рекомендации к будущему закону. В них особое внимание уделили соблюдению международных стандартов свободы объединений и созданию благоприятных условий для работы гражданского сектора.
Светлана Ушакова опасается, что дополнительные цифровые механизмы контроля могут усугубить ситуацию. По её мнению, публичный реестр иностранного финансирования, подробная отчётность и повышенное внимание к деятельности НПО могут привести к стигматизации независимых организаций даже без формального введения статуса "иностранный агент".
Кто будет контролировать распределение госгрантов
Новый законопроект сохраняет систему распределения грантов через государственного оператора и подробнее определяет его полномочия. Оператор сможет проводить конкурсы, привлекать экспертов для мониторинга проектов, оценивать результаты их реализации и вести реестр недобросовестных НПО.
Законопроект предусматривает публикацию конкурсной документации, состава комиссий, результатов оценки заявок и причин отказа. Также в нём установлены требования по предотвращению конфликта интересов.
Отдельно предлагается создать реестр НПО, которые не выполнили или ненадлежащим образом выполнили обязательства по государственным грантам. Включить организацию в такой реестр можно будет только на основании вступившего в силу решения суда. После этого она на 12 месяцев потеряет право участвовать в конкурсах на государственные гранты.
Светлана Ушакова считает, что санкции должны зависеть от тяжести нарушения. По её мнению, необходимо различать нецелевое использование бюджетных средств, ошибки в документах и отдельные нарушения условий договора.
Эксперт также обеспокоена тем, что у государственного оператора сосредоточено слишком много полномочий.
"Ещё одна опасность – это концентрация у государственного оператора функций финансирования, мониторинга, оценки и ведения реестра недобросовестных организаций. То есть я сама распределяю, и если мне жалуются, я сама тебя и сужу, принимаю решение. Здесь вопрос прозрачности и конкурентности оператора не доработан. Должно быть больше подотчётности перед обществом. Мы всё-таки говорим о государственных, бюджетных деньгах и не будем забывать, что это деньги налогоплательщиков, и мы имеем право знать, как оператор государственных грантов ими управляет", – считает Светлана Ушакова.
Бану Нургазиева полагает, что повысить подотчётность поможет открытость конкурсных процедур. По её мнению, граждане должны иметь доступ к конкурсной документации, информации о составе комиссий и причинах отклонения заявок.
Какие правила ещё могут измениться
Помимо основного закона об НПО, разработчики подготовили поправки в законодательство о благотворительности и волонтёрской деятельности. В частности, планируется ужесточить требования к сбору пожертвований через специальные ящики, установить правила их размещения и вскрытия, а также расширить отчётность о благотворительных сборах.
Бану Нургазиева считает одним из преимуществ реформы новые механизмы участия НПО в принятии государственных решений. В частности, она отмечает Гражданский форум Казахстана, по итогам которого предполагается утверждать план действий правительства, а также координационные и консультативные советы.
"Координационный совет и советы по взаимодействию с НПО формируются на конкурсной основе на два года, и не менее половины их состава – представители НПО. Госорганы обязаны рассматривать их рекомендации и давать мотивированный ответ. Через советы проходят трёхлетние социальные программы, а по рекомендациям Координационного совета формируется стратегическое партнёрство", – объяснила Бану Нургазиева.
При этом эксперт предлагает публиковать мотивированные ответы госорганов на рекомендации НПО, проводить открытый отбор представителей в советы и обеспечить независимость уполномоченных по взаимодействию с гражданским сектором. По её мнению, в советах должны быть представлены в том числе региональные, небольшие, правозащитные и экспертные организации.
Для волонтёров поправки предусматривают цифровые паспорта, учёт отработанных часов и дополнительные механизмы регистрации деятельности.
Правила работы цифровой системы, предоставления государственных грантов, оценки результатов социальных проектов и деятельности гражданских ресурсных центров планируют утвердить подзаконными актами.
Светлана Ушакова считает, что последствия реформы во многом будут зависеть именно от содержания этих документов. Пока значительная часть процедур описана лишь в общих чертах. При этом эксперт признаёт, что законопроект содержит положительные изменения, прежде всего в сфере государственных грантов, конкурсных процедур и участия НПО.
"Не скажу, что законопроект полностью репрессивный. Некоторые улучшения в нём можно отследить в сфере грантов, конкурсных процедур, участия НПО. Но вся его философия противоречива. С одной стороны, государство предлагает НПО больше денег и возможностей, а с другой стороны, создаёт более плотную систему наблюдения и контроля. И получается, что те организации, которые не подпадут под статус НПО, с ними государство вообще не будет взаимодействовать. Но они же тоже являются некоммерческими, они тоже несут какую-то общественно полезную пользу", – считает Светлана Ушакова.
По мнению Ушаковой, необходимо пересмотреть положения о принудительной ликвидации, уточнить основания для государственного контроля, обеспечить защиту персональных данных и сделать поддержку доступнее для небольших организаций.
Главным критерием успешности реформы эксперт считает возможность общественных организаций самостоятельно выбирать направления работы, поднимать неудобные вопросы, критиковать государственную политику и защищать интересы людей без риска несоразмерных санкций.
Бану Нургазиева также считает, что успех реформы зависит от сохранения независимости гражданского сектора. По её словам, "партнёрство не означает согласия по всем вопросам".
"У НПО должно сохраняться право на независимую оценку и конструктивную критику государственных решений. Законопроекты создают условия, чтобы НПО из исполнителей отдельных проектов стали самостоятельными участниками общественного развития Казахстана. Но автоматически это не произойдёт. Результат зависит от того, насколько доступными окажутся новые механизмы, насколько справедливо будут распределяться ресурсы и готово ли государство слышать независимую позицию гражданского общества", – считает Бану Нургазиева.
По мнению эксперта, оценивать результаты реформы нужно по изменениям в жизни людей: доступности социальных услуг, развитию местных сообществ, гражданской активности и участию населения в принятии решений.
При этом Нургазиева выделяет четыре положения, которые считает необходимым доработать до принятия законов:
- Пересмотреть ограничения на организационные расходы. Сейчас законопроект позволяет направлять на них до 5% долгосрочных грантов и до 10% краткосрочных.
- Предусмотреть понятный переход от грантов для начинающих НПО к средне- и долгосрочному финансированию.
- Уточнить основания для государственного контроля и принудительного прекращения деятельности общественных объединений. Предусмотреть предварительное предупреждение и возможность устранить нарушения.
- Объединить отчётность в разных цифровых системах, исключить дублирование сведений и открыть гражданам основные данные о НПО и распределении государственной поддержки.
По оценке Нургазиевой, итог реформы будет зависеть от доступности новых механизмов, справедливого распределения ресурсов и готовности государства учитывать независимую позицию гражданского сектора.
