"Не тратьте на собак ни копейки" – как прошла встреча Жанбыршина с зоозащитниками
Почти десять дней соцсети в Казахстане кипят. Звучат требования об отставке инициатора законопроекта – депутата мажилиса Едила Жанбыршина – взаимные обвинения в жестокости, травле, бесчеловечности, коррупции, корысти и прочих смертных грехах.
Поводом стали поправки, которые мажилис одобрил 8 апреля. Они предусматривают безвозвратный отлов бродячих собак, сокращение базового срока содержания до пяти дней и допускают эвтаназию.
Эти нормы вызвали резкий общественный отклик: зоозащитники назвали их узаконенным убийством животных, а сторонники поправок – давно назревшей мерой ради безопасности людей.
На встречу в Актау активистка Дамиля Танкибаева, которая критиковала поправки в соцсетях, по приглашению Жанбыршина прилетела из Алматы. Перелёт, по её словам, оплатил сам депутат.
Руководитель столичного фонда "Стоп отлов" Мария Гребёнкина приехала уже по собственной инициативе – чтобы поддержать зоозащитников на площадке, где зал с первых минут был явно настроен в пользу самых жёстких мер против бродячих животных.
начало дискуссии
Напряжение появилось сразу. Едва Дамиля начала говорить по-русски, как из зала поднялся недовольный гул: местные жители стали требовать, чтобы она выступала на казахском языке, заявляя, что не понимают русский. На несколько минут показалось, что встреча рискует уйти вообще в другую сторону – не в спор о поправках, а в привычный для Казахстана конфликт вокруг языка.
Но модератор и сам Жанбыршин быстро пресекли этот разворот. Депутат прямо сказал, что никто в зале не должен переводить разговор в языковой спор: если потребуется, участникам переведут с казахского на русский и с русского на казахский, а тема встречи одна – поправки в закон о животных.
кто поддержал депутата
В зале собрались в основном жители Мангистауской области, многие из которых пришли не обсуждать компромиссы, а требовать ужесточения. Они рассказывали о покусанных детях, показывали фотографии, говорили, что государство не должно тратить на бродячих животных ни копейки, пока эти деньги можно пустить на школы, больницы и другие нужды. Зал был на стороне Жанбыршина. Это чувствовалось сразу.
Одна из женщин в зале сообщила, что после нападения бродячей собаки в посёлке её малолетний сын так и не смог вернуться к нормальной жизни: мальчик, как утверждает мать, страдает ночным энурезом, просыпается в страхе, а напавшее на него животное так и не нашли.
Ей хором вторили ещё несколько женщин. Потом в зале показали телевизионный сюжет о ребёнке, которого загрызли собаки. После этого дискуссия окончательно сорвалась на крик. Люди перебивали друг друга, тянули руки, выкрикивали с мест.
доводы жанбыршина
Председатель Мангистауского филиала партии Аmanat и сам Жанбыршин несколько раз пытались вернуть разговор в рамки. Получалось ненадолго. Потом слово взяли те, кто приехал в этот зал из другого Казахстана – из Алматы и Астаны. Активистка из Алматы Дамиля Танкибаева задала Жанбыршину, пожалуй, самый простой и самый неудобный вопрос: что именно он сам считает гуманностью в рамках новых поправок.
В ответ депутат сначала неожиданно ушёл в сторону – заговорил о памятнике верблюду на набережной, малых архитектурных формах и "гуманном отношении" жителей Актау. Затем вернулся к главной своей мысли: безопасность людей выше гуманной модели.
"Нельзя подменять безопасность гуманизмом, когда превыше всего приоритет безопасности населения, когда здесь применяются действенные меры со стороны государства. Мы, прежде чем принимать этот закон, полностью изучили мировой опыт. Не просто так с потолка мы взяли эту норму… Когда ставится вопрос гуманности и безопасности, мы выбираем вопрос безопасности. Нам важны жизнь, здоровье населения. В Конституции, в первой её статье, написано, что самое ценное в нашем государстве – это жизнь человека и свобода, его права. А не кошки, мышки или собаки", – заметил он.
Потом депутат начал разъяснять ту часть закона, которой он и его коллеги теперь отбиваются от обвинений в "массовом убийстве". Он повторил, что пять дней – это базовый срок, а маслихаты якобы смогут продлевать содержание животных сколько угодно.
"После отлова мы должны 15 дней передержать в пунктах временного содержания. Но рабочие группы сказали: 15 дней – это много. Давайте сделаем пять дней. Потом мы решили, что пять дней – это базовый срок. А местные маслихаты, в зависимости от специфики региона, могут продлить этот срок до бесконечности. Например, на всю жизнь они могут держать собаку… Об этом зоозащитники вообще не говорят. Молчат. Они говорят, что это отстрел, массовое убийство", – отметил Жанбыршин.
Он добавил, что кошек по новой модели планируют возвращать обратно, а чипированных собак – возвращать хозяевам.
доводы зоозащитников
Но в тот момент, когда разговор перешёл в практическое русло, тон снова поменялся. Руководитель фонда "Стоп отлов" Мария Гребёнкина спросила в лоб: готова ли вообще инфраструктура в Актау к такой модели. И назвала цифру, что мест для отловленных животных всего около 200 на весь регион.
Ответ депутата прозвучал коротко и почти отстранённо: "Это вопрос к местной власти, не ко мне. Мы пишем законы".
И в этой фразе, возможно, неожиданно для самого автора поправок, и оголилась главная проблема всей этой реформы: закон уже написан, а вот на чём он будет стоять в реальности – отдельный вопрос. Гребёнкина вообще была единственным человеком, который всю встречу говорил о конкретных цифрах.
"Согласно вашему же ответу, в 2021 году в Мангистауской области было уничтожено и умерщвлено 14 038 животных. Но при этом дротики, яды и прочие средства для этого вы приобрели, согласно сайту госзакупок, на 6800 голов. У меня вопрос: остальные 7238 голов вы как умерщвляли? У вас не было ни ядов, ни дротиков, ничего для этого. Чем умерщвляли оставшееся количество? Потому что это не только у вас, это по всей республике такая ситуация", – спрашивала Гребёнкина.
В ответ представитель ветслужбы начал говорить о закупках на 4-5 млн тенге и о значительно меньших объёмах – около 1800-2000 животных в год.
"В 2000 голов я очень даже верю, но не в 18 и не в 14 тысяч", – не отступала Мария Гребёнкина.
И спор вдруг стал не о любви к животным и не о страхе перед собаками, а о том, что происходило с деньгами и отчётностью все эти годы. Позже, уже после дискуссии, Гребёнкина сказала, что не считает поездку в Актау провальной, хотя и признала: силы в зале были заведомо неравны.
"Это не была потеря времени. Да, люди пришли с уже заданной позицией, но мои слова воспринимались одобрительно. И даже когда мы вышли, ко мне подходили люди, благодарили, говорили: "Спасибо, вы всё правильно говорите". Может быть, каких-то глобальных результатов я не добилась, но зерно посеяно", – сказала она.
Главный тезис, который был обращён к местным жителям, звучал так: проблема не в бездомных животных как таковых, а в людях, которые годами плодят эту проблему сами.
"В нашей стране нет проблем с бездомными животными, в нашей стране есть проблема с домашними животными и полнейшей безответственностью владельцев. Пока мы зачищаем улицы, там, в домах, под прикрытием своих владельцев, продолжают рожать новую партию собак и кошек. Каждый думает: моя собачка родит, ничего страшного. Вот так десять тысяч человек подумали – и у вас 50 тысяч собачек родилось. Эта проблема никогда не решится, пока мы будем бороться только с бездомными", – доказывала она собравшимся.
Ещё жестче она высказалась о том, как, по её мнению, устроены стимулы системы.
"Почему у нас в ветеринарии в Казахстане чем провальнее работа госорганов, тем больше им денег из бюджета дают? Чем больше ваших детей покусали, тем больше они денег из бюджета получат. Потому что потом они придут и скажут: смотрите – собаки, надо ещё больше денег с ними бороться. А собаки так и будут бегать", – подытожила зоозащитница.
После этого зал загудел ещё сильнее.
что в итоге
Уже после встречи в беседе с корресмондентом BES.media Гребёнкина рассказала, как её фонд получил в доверительное управление государственный приют в Астане, и за два с половиной года при прозрачном учёте, содержании и контроле план по отлову в столице впервые снизился на треть. По версии собеседницы, это и есть доказательство того, что работающая система возможна – если власти действительно хотят результата, а не бесконечного освоения бюджета.
Едил Жанбыршин встречей остался доволен. И вообще спокойно отнёсся к волне хейта в свой адрес и требованиям об отставке.
"Нормально отношусь, потому что я в политике. Есть противники, есть поддерживающие – это естественный процесс. Многие, наверное, не читали закон и радикально выступают. Просто я хочу сказать: пусть закон почитают и поймут все нормы", – сказал он корреспонденту BES.media.
А на вопрос, может ли он ручаться, что поправки действительно сработают и число укусов снизится, депутат ответил уклончиво:
"Мы думаем, что эта модель, безвозвратный отлов, будет действеннее, чем существующая. Но это время покажет. Давайте будем смотреть статистику. Статистика – вещь упрямая".
выводы
Дискуссия в Актау – это не про спор в соцсети и тем более не про аккуратные парламентские формулировки. Разговор в зале вышел злой, нервный, местами почти неконтролируемый. Стало ясно: тема собак в Казахстане давно перестала быть только про собак.
Обнародованные цифры и логические конструкции разбивались о страх. Когда местные жители снова и снова говорили о детях, которых кусали собаки, когда звучали слова "школы", "больницы", "наши деньги" и "наши дети", законопроект переставал быть текстом с поправками. Он становился способом немедленно отомстить хаосу, который люди видят у себя во дворах и на улицах.
Они требуют быстрых и жёстких решений, потому что боятся за своих детей. Власть говорит, что быстрое решение – это убийство, хоть и под новым словом. А между ними – государство, которое за несколько лет так и не смогло наладить учёт и контроль за отловом и приютами, а теперь пытается убедить общество, что пяти дней достаточно, чтобы принять решение о конкретной собачьей жизни.
Автор: Айдан Кайсар
