"Я не давал взятки": экс-глава ПКБ попросил оправдать его по делу об ущербе более чем на 2 млрд тенге

Что произошло

Бывший глава Первого кредитного бюро (ПКБ) Руслан Омаров в прениях попросил суд оправдать его и смягчить меру пресечения. Его обвиняют в даче взятки, пособничестве в злоупотреблении должностными полномочиями и причастности к созданию и использованию вредоносного программного обеспечения для замедления запросов Государственного кредитного бюро (ГКБ). По версии обвинения, ущерб государству по делу превысил 2 млрд тенге. Омаров отверг обвинения, отметив, что сотрудничество с Центром развития трудовых ресурсов (ЦРТР) приносило государству доход, а передачу взятки следствие не доказало.

Почему Омаров оспаривает сумму взятки

Руслан Омаров начал выступление с возражений против обвинения в даче взятки. По его словам, следствие не установило ни договорённости о передаче денег, ни самого момента передачи.

"Я не давал взятки", – подчеркнул он.

Подсудимый оспорил сумму предполагаемой взятки – 75 тысяч долларов. Он напомнил, что у него обнаружили 10 тысяч долларов, у Аргандыкова – 67 тысяч, у Акмади Сарбасова – восемь тысяч. Вместе это 85 тысяч долларов, тогда как обвинение указывает 75 тысяч. По утверждению Омарова, следствие объединило деньги разных людей, не доказав, что они составляли взятку.

"Обвинение не может строиться на домыслах и предположениях следователя", – сказал он.

Руслан Омаров добавил, что за несколько месяцев негласных следственных действий правоохранители не зафиксировали обсуждения взяток, процентов за покровительство или условий передачи денег. По его словам, таких договорённостей не было и в переписке, которую исследовали в суде.

Почему ПКБ увеличило свою долю доходов

Отдельную часть выступления Омаров посвятил изменению условий сотрудничества с ЦРТР. Ранее центр получал 75% доходов по договору, а ПКБ – 25%. После подписания дополнительного соглашения доля ЦРТР составила 65%, а ПКБ – 35%.

Омаров объяснил, что прежние условия не позволяли бюро вкладывать необходимые средства в развитие этого направления. В обмен на увеличение своей доли компания предлагала расширить перечень сервисов, привлечь клиентов и увеличить количество запросов.

По его словам, ПКБ брало на себя расходы на серверы, программное обеспечение, информационную безопасность, техническую и клиентскую поддержку, а также организацию продаж.

"Я могу по копейкам разложить, что это было", – подчеркнул Омаров, говоря о расходах компании.

Он сообщил, что бюро тратило более миллиарда тенге в год на техническую инфраструктуру и программное обеспечение. Увеличение доли доходов он назвал компенсацией вложений в работу и развитие сервисов.

По мнению Омарова, сравнивать условия ПКБ и ГКБ без учёта различий в расходах и обязательствах некорректно. Он также отметил, что ПКБ не получило ценового преимущества перед конкурентом, так как тарифы на информацию для финансовых организаций оставались одинаковыми.

Омаров заявил о росте доходов ЦРТР

Омаров отверг вывод обвинения об ущербе государству. Он заявил, что после изменения условий договора доходы ЦРТР от сотрудничества с ПКБ значительно выросли. Подсудимый привёл следующие суммы без НДС: около 1,3 млрд тенге за 2020 год, 3,8 млрд – за 2021, 4,8 млрд – за 2022, 5,4 млрд – за 2023 – и 6,7 млрд – за 2024. 

"Где тут ущерб, как можно говорить об ущербе?" – спросил Омаров.

Он сослался на заключение специалистов, которых привлекла защита. По его словам, они сравнили фактические доходы ЦРТР со сценарием, при котором поступления оставались бы на уровне 2020 года. 

Подсудимый считает, что обвинение свело расчёт ущерба к подсчёту пяти процентов от выручки, не учитывая, за счёт чего выросли объёмы услуг и поступления. Он также отметил, что у ПКБ были альтернативные источники информации. Если бы стороны не договорились об условиях, бюро, по его словам, могло развивать сотрудничество с другими поставщиками данных.

Что Омаров сказал о замедлении запросов

Омаров отверг причастность к созданию и использованию вредоносного программного обеспечения. Он заявил, что не имел доступа к внутренним системам ЦРТР, не мог изменять их программный код и не давал таких указаний. По его словам, специалисты исследовали файлы с кодом, но не установили, работал ли спорный механизм на серверах, которые обрабатывали реальные запросы.

Использование VPN Омаров объяснил необходимостью резервного канала связи на случай сбоев. Он также сослался на показания представителя банка о том, что ГКБ обрабатывало запросы быстрее ПКБ.

Запрошенные прокурором 15 лет лишения свободы Омаров назвал несоразмерным наказанием. В завершение выступления он попросил суд оправдать его и заменить содержание под стражей более мягкой мерой пресечения.

"Меньшая доля не означает меньший доход"

Адвокат бывшего руководителя ЦРТР Даулета Аргандыкова поддержал доводы Омарова об экономической выгоде соглашения между центром и ПКБ. По словам защитника, перед Аргандыковым стояла задача найти дополнительные средства для развития цифровых проектов. Предложение ПКБ тот рассматривал как способ увеличить доход центра за счёт новых услуг и клиентов.

Он подчеркнул, что доля ЦРТР сократилась с 75 до 65%, но благодаря росту общей выручки центр рассчитывал получать больше денег. Защитник отметил, что Аргандыков не принимал решение единолично. По его словам, ПКБ направило официальное письмо, которое рассмотрели профильные подразделения, юристы и другие ответственные сотрудники. Стороны подписали дополнительное соглашение после внутреннего согласования в ЦРТР.

Почему адвокат оспорил расчёт ущерба

Адвокат заявил, что следствие фактически поручило экономическим экспертам подсчитать пять процентов от выручки. По его мнению, такой расчёт сам по себе не доказывает ущерб.

Он считает, что следствию следовало выяснить, сохранились бы при прежних условиях договора тот же перечень сервисов, число клиентов, количество запросов и объём продаж. Без этого, по его словам, нельзя утверждать, что ЦРТР получил бы большую долю от того же объёма выручки.

Защита оспорила выводы о вредоносном коде

По эпизоду с замедлением запросов адвокат заявил, что Аргандыков поручал разобраться с разницей в скорости обработки запросов двух кредитных бюро, но не давал указания создавать вредоносную программу.

Защитник объяснил позицию подзащитного так: запросы ПКБ проходили через дополнительный шлюз электронного правительства, поэтому их обработка занимала больше времени. По словам адвоката, обсуждение замедления касалось выравнивания скорости обработки запросов двух компаний.

Он считает, что наличие функции задержки само по себе не доказывает вредоносность программы. Кроме того, адвокат поставил под сомнение происхождение файлов. По его словам, протоколы и видеозаписи обысков, которые исследовал суд, не подтверждают, что спорный каталог скопировали на носитель, а затем передали специалисту.

Адвокат указал на расхождения в описании носителей и отсутствие данных, позволяющих проверить, изменяли ли файлы. Он попросил признать недопустимыми доказательствами несколько технических заключений, на которые ссылается обвинение.

Как защита объясняет переписку о "своём" человеке

Адвокат Аргандыкова заявил, что обвинение вырвало из контекста отдельные фразы из переписки его подзащитного с Омаровым. В частности, слова о том, что Сарбасов будет "своим", защита объясняет обсуждением кандидатуры в совет директоров. По мнению адвоката, эта фраза не свидетельствует о преступной договорённости.

Организацию встреч с новым руководителем ЦРТР защитник связал с необходимостью обсудить рабочие вопросы и помочь ему войти в курс дел. В завершение адвокат попросил оправдать Аргандыкова по всем пунктам обвинения и вынести частное постановление в связи с нарушениями, на которые указала защита.

С чем связано дело ЦРТР и ПКБ

Дело касается условий сотрудничества Центра развития трудовых ресурсов и Первого кредитного бюро. По версии обвинения, изменение договорённостей позволило частной компании получать большую долю доходов от совместных сервисов. Тем самым государство недополучило более 2 млрд тенге.

Доля ЦРТР в доходах от соответствующих услуг по договору с ПКБ снизилась с 75 до 65%, а доля частного бюро выросла с 25 до 35%. При этом в договоре ЦРТР с Государственным кредитным бюро действовало соотношение 70 и 30%. 

Отдельные эпизоды касаются предполагаемого искусственного замедления обработки запросов ГКБ и передачи 75 тысяч долларов Акмади Сарбасову. 

Ранее прокурор запросил 15 лет лишения свободы для бывшего главы Первого кредитного бюро (ПКБ) Руслана Омарова, 12 лет – для Даулета Аргандыкова и восемь лет – для Акмади Сарбасова. 

Как Омаров объяснял переписку 

На одном из заседаний Руслан Омаров утверждал, что отношения между ПКБ и ЦРТР носили коммерческий характер, а изменение долей стало результатом переговоров двух организаций.

Он также отрицал передачу денег Сарбасову и подчёркивал, что никому не давал взятку.

Фразу из переписки о необходимости "притормозить ребят" Омаров объяснял стремлением выровнять условия работы кредитных бюро, а не намерением создать незаконное преимущество для ПКБ.

Что Аргандыков говорил о запросах и деньгах

Даулет Аргандыков также отрицал, что давал указания искусственно замедлять обработку запросов конкурентов ПКБ.

Изменение долей в договорах он объяснял экономической моделью сотрудничества и утверждал, что решения проходили внутренние согласования.

Аргандыков отрицал передачу взятки в 75 тысяч долларов. При этом он подтверждал, что передал Сарбасову восемь тысяч долларов, но называл эти деньги личным займом.