Экс-глава ЦРТР рассказал о давлении после задержания по делу об ущербе на 2 млрд тенге
Что произошло
На прениях по делу о предполагаемом ущербе государству более чем на два млрд тенге выступил бывший вице-министр здравоохранения и социального развития Казахстана и экс-президент АО "Центр развития трудовых ресурсов" (ЦРТР) Даулет Аргандыков. Он рассказал, что после задержания сотрудники департамента экономических расследований (ДЭР) Алматы применяли к нему физическую силу, требовали признательных показаний и вынуждали уволиться из Международной организации труда (МОТ).
Как, по словам Аргандыкова, на него давили
По словам Аргандыкова, после задержания 28 июня 2025 года сотрудники ДЭР неоднократно нарушали его права. Например, с 13.30 до 22.00 он находился в здании департамента без адвоката и не мог связаться с родственниками, чтобы сообщить о задержании.
"Оперуполномоченные несколько раз применяли ко мне физическую силу, чтобы забрать телефон и разблокировать его. От меня также требовали признательных показаний. Всё это происходило в первые часы после задержания, когда не было моего защитника", – рассказал он.
Аргандыков также сообщил, что его и других подсудимых по этому делу – бывшего первого вице-министра труда и социальной защиты населения и экс-президента ЦРТР Акмади Сарбасова, а также бывшего генерального директора ТОО "Первое кредитное бюро" (ПКБ) Руслана Омарова – несколько раз вывозили из изолятора временного содержания в здание ДЭР без адвокатов. По его мнению, таким образом сотрудники правоохранительных органов пытались добиться признательных показаний.
Почему Аргандыков заговорил о работе в ООН
Аргандыков также рассказал, что сотрудники ДЭР требовали от него уволиться из МОТ. По словам подсудимого, для обсуждения увольнения его специально доставляли из следственного изолятора в здание ДЭР. Он отказался выполнять это требование, поскольку не понимал, как его работа в организации системы ООН связана с уголовным делом.
Аргандыков сослался на Конвенцию о привилегиях и иммунитетах специализированных учреждений ООН 1947 года. Он считает, что действия сотрудников ДЭР требуют правовой оценки с учётом международных обязательств Казахстана.
Подсудимый сообщил, что намерен добиваться оценки этих обстоятельств со стороны компетентных структур МОТ и представительства ООН в Казахстане. При этом он подчеркнул, что не рассматривает свой международный статус как способ повлиять на судебный процесс.
Он также назвал несоразмерным наказание, которого для него потребовала прокуратура, и сравнил запрошенный срок с наказанием за умышленное убийство. Ранее государственный обвинитель потребовал для Аргандыкова 12 лет лишения свободы.
Почему Аргандыков считает запрошенный срок несправедливым
Аргандыков вновь оспорил выводы обвинения о предполагаемом ущербе, использовании вредоносной программы и передаче взятки. По его мнению, следствие не доказало, что именно его решения причинили государству ущерб. Он также утверждает, что программный код, который обвинение считает вредоносным, содержит стандартную команду языка программирования Java.
Подсудимый подчеркнул, что готов отвечать за принятые управленческие решения, но не признаёт преступного умысла. В завершение выступления он попросил суд вынести оправдательный приговор.
Адвокаты считают Сарбасова непричастным к предполагаемой схеме
После Аргандыкова в прениях выступили адвокаты Акмади Сарбасова – Серик Толепов и Нариман Кервенов.
Толепов напомнил, что его подзащитный возглавил ЦРТР 9 апреля 2025 года, а уже 28 июня его задержали. Таким образом, руководителем организации он проработал менее трёх месяцев. При этом договор между ЦРТР и ПКБ заключили ещё в 2019 году, а дополнительное соглашение, по которому ЦРТР получал 65% доходов, а ПКБ – 35%, подписали в декабре 2020 года. Адвокат подчеркнул, что Сарбасов не участвовал в заключении этих соглашений.
По словам Толепова, после назначения Сарбасов изучал финансовую деятельность организации, запрашивал сведения о платных услугах и действующих договорах. Защита считает, что таким образом новый руководитель знакомился с работой центра, а не участвовал в преступной схеме.
Особое внимание адвокат уделил служебной записке от 23 июня 2025 года, в которой сотрудники сообщили о возможном недополучении средств ЦРТР.
По словам защитника, документ подготовили по поручению самого Сарбасова. После ознакомления с ним руководитель распорядился проверить расчёты и провести служебное расследование.
До задержания оставалось всего пять дней. Защита считает, что обвинение не объяснило, какие конкретные меры Сарбасов должен был принять за этот срок и от каких действий сознательно отказался.
Что адвокаты рассказали о 75 тысячах долларов
Отдельно защитники остановились на предполагаемой взятке в 75 тысяч долларов, которую, по версии обвинения, Сарбасов получил 28 июня 2025 года за покровительство ПКБ.
Толепов отметил, что протокол личного обыска не подтверждает изъятие у Сарбасова такой суммы. По версии защиты, при задержании у него обнаружили восемь тысяч долларов, а ещё 67 тысяч находились у Даулета Аргандыкова.
Адвокаты настаивают, что восемь тысяч долларов Сарбасов получил в долг. Ранее Аргандыков также подтвердил в суде, что одолжил ему эту сумму.
Нариман Кервенов пояснил, что деньги предназначались для ремонта квартиры, которую Сарбасов приобрёл в мае 2025 года. По словам адвоката, защита представила суду документы о покупке жилья и источниках финансирования. Защитники считают, что обвинение не доказало ни передачу Сарбасову 75 тысяч долларов, ни договорённость о незаконном вознаграждении.
Почему защита оспаривает техническую часть обвинения
Адвокаты также отвергли причастность Сарбасова к предполагаемому искусственному замедлению запросов Государственного кредитного бюро (ГКБ). Толепов обратил внимание, что, согласно версии самого обвинения, использование программного механизма, который якобы замедлял запросы, прекратилось 3 февраля 2025 года – более чем за два месяца до назначения Сарбасова.
Защита утверждает, что в суде не представили доказательств того, что Сарбасов поручал создавать или использовать этот механизм либо знал о его существовании.
Чего требуют адвокаты Сарбасова
По итогам выступлений защитники попросили суд полностью оправдать Акмади Сарбасова по обвинениям в злоупотреблении должностными полномочиями и получении взятки.
Кроме того, они потребовали отменить меру пресечения в виде содержания под стражей, освободить его в зале суда, признать право на реабилитацию и возмещение вреда, а также снять ограничения с имущества.
С чего началось дело ЦРТР и ПКБ
История началась с сотрудничества государственного Центра развития трудовых ресурсов и кредитных бюро. ЦРТР предоставляет сведения о доходах казахстанцев, которые банки используют для оценки платёжеспособности заёмщиков. Финансовые организации получают эти данные в том числе через Первое кредитное бюро и Государственное кредитное бюро.
В 2019 году ЦРТР заключил договор с ПКБ о предоставлении информационных услуг. Изначально государственный центр получал 75% доходов от соответствующих услуг, а частное бюро – 25%. При этом в договоре с Государственным кредитным бюро действовали другие условия: 70% получал ЦРТР и 30% – ГКБ.
В декабре 2020 года условия сотрудничества с ПКБ изменили. После переговоров долю государственного центра сократили до 65%, а долю частного бюро увеличили до 35%. В тот период ЦРТР возглавлял Даулет Аргандыков, а Первым кредитным бюро руководил Руслан Омаров.
По версии следствия, Аргандыков действовал в интересах частной компании и согласовал для неё более выгодные условия. Обвинение считает, что разница в пять процентных пунктов между долями ЦРТР в договорах с ПКБ и ГКБ привела к недополучению доходов государственным центром. Общий предполагаемый ущерб оценили примерно в 2,088 млрд тенге.
Однако защита оспаривает эти расчёты. Адвокаты утверждают, что соглашение позволило расширить перечень информационных услуг и увеличить доходы ЦРТР. По их мнению, следствие не учло, что при прежних условиях договора количество запросов и общая выручка могли быть другими. Ранее специалист, выступивший в суде, также поставил под сомнение методику расчёта предполагаемого ущерба.
Ещё один эпизод дела касается предполагаемого создания технических преимуществ для ПКБ. По версии обвинения, в программное обеспечение, через которое ЦРТР обрабатывал запросы Государственного кредитного бюро, внедрили механизм, искусственно задерживавший обработку на одну–три секунды. В то же время Первое кредитное бюро могло обрабатывать запросы быстрее, в том числе благодаря резервным каналам связи.
Следствие считает, что таким образом часть запросов могла переходить от ГКБ к ПКБ. В организации предполагаемого замедления обвиняют Аргандыкова, а также сотрудников ЦРТР Тауке Болатбаева и Акжола Дошимова.
Новый этап истории начался в апреле 2025 года, когда руководителем ЦРТР назначили бывшего первого вице-министра труда и социальной защиты населения Акмади Сарбасова. Он возглавлял организацию менее трёх месяцев.
По версии следствия, Аргандыков и Омаров хотели сохранить при новом руководителе прежние условия сотрудничества с ПКБ. Для этого, как утверждает обвинение, они договорились передать Сарбасову незаконное вознаграждение.
28 июня 2025 года сотрудники департамента экономических расследований Алматы задержали Сарбасова, Аргандыкова и Омарова. По данным агентства по финансовому мониторингу, задержание произошло при передаче предполагаемой взятки в размере 75 тысяч долларов.
Подсудимые эту версию отрицают. Сарбасов утверждает, что получил от Аргандыкова восемь тысяч долларов в долг на ремонт квартиры. Аргандыков подтвердил передачу этой суммы, однако также отрицает, что деньги были взяткой. Омаров сообщил, что не участвовал в передаче незаконного вознаграждения.
6 октября 2026 года судебное следствие завершилось, после чего стороны перешли к прениям. Прокурор потребовал назначить Руслану Омарову 15 лет лишения свободы, Даулету Аргандыкову – 12 лет, Акмади Сарбасову – восемь лет, а Тауке Болатбаеву и Акжолу Дошимову – по четыре года и восемь месяцев.
Кроме того, обвинение поддержало гражданский иск о возмещении предполагаемого ущерба на сумму около 2,088 млрд тенге. Из них примерно 1,959 млрд тенге прокурор попросил взыскать солидарно с Аргандыкова и Омарова, а ещё 129,85 млн тенге – солидарно с Аргандыкова, Омарова и Сарбасова.
Все пятеро подсудимых вину не признали. Их защитники настаивают, что обвинение не доказало преступный умысел, причинение ущерба и незаконную передачу денег. Окончательную оценку этим доводам должен дать суд.
